Видящий. Рагнарёк. Том 2

 – Слишком велик груз на твоих плечах. Слишком многие пойдут на смерть, когда ты велишь. Тебе есть что защищать – и даже если у нас разные друзья, то враг – общий.

– Ты говоришь о том, кто называет себя конунгом Сивым? – Мне надоело говорить загадками. – Что ты знаешь о нем?

– Немногое. – Похоже, моя прямота не произвела на Ванадис ровным счетом никакого впечатления. – Любой конунг несет с собой войну на кончиках мечей своего хирда и жаждет власти, но Сивый хочет слишком многого… Иной раз смертные страшнее ледяных великанов, Видящий.

Лучше и не скажешь. И добавить нечего.

– Он – мой враг, – сказал я. – Человек из плоти и крови. Когда придет время, я сражусь с ним – а великанов оставлю могучему Тору. Незачем смертному лезть в битву богов… А что станешь делать ты?

– У меня есть меч, но я не ищу себе врагов, Видящий. – Ванадис пожала плечами. – Мой удел – защищать тех, кто в этом нуждается.

– Меня? – уточнил я.

– И тебя – если придется. – Ванадис подтянула под себя ноги, усаживаясь поудобнее.

Я молча кивнул и отошел в сторону, чтобы сделать то, что задумал почти сразу, как очухался. Пустыня прикончила все живое вокруг в нескольких днях пути от Тенгри-Хан, но до склонов гор смертельный жар еще только добирался – и то тут, то там среди скал попадалась чахлая растительность. Ванадис извела парочку сухих деревцев на костер, в котором уже жарилось что-то умопомрачительно ароматное, но одно уцелело. Впрочем, ненадолго – к нему-то я и направился.

Сабля Дува-Сохора без труда срезала тонкий ствол под самый корень, а дальше я орудовал уже ножом.

– Что ты делаешь, Видящий? – спросила Ванадис.

– Посох. – Я принялся осторожно снимать кору, чтобы не повредить само дерево – иначе получится слишком хрупким. – Мой старый сгорел в подземном пламени.

– Палка – плохое оружие. Разве тебе недостаточно твоего странного кривого меча?

– Кривой меч не поможет мне идти через скалы и пески.

Я мог бы без труда вырастить новый посох хоть из щепки, вложив достаточно духа, но все же решил поработать руками. И не только потому, что сосредоточенное выстругивание деревяшки успокаивало и приводило мысли в порядок – а заодно и позволяло хоть на несколько минут выйти из беседы… Или хотя бы говорить не спеша.

Руки неторопливо водили туда-сюда отточенным лезвием, снимая мелкие сучки и заусенцы, а глаза и ум полностью переключились на инвентарь.