Убивают не камни

Его встретила молодая женщина крепкого телосложения в красной кофточке, похожей на мужскую рубашку, и джинсовых брюках. У нее были покатые плечи, налитые бедра и несколько резкие движения. Пегие волосы по плечи, прическа чуть растрепанная. На ушах тяжелые серьги, оттягивающие мочки вниз. Лицо чуть заостренное с острым подбородком и длинным разрезом глаз.

По-хозяйски войдя в квартиру, Судоркин с порога спросил:

– Ты покормила ее, Зинка?

– Она ни черта не жрет, Вольдемар, – сказала та, сводя брови.

– Заставляй, Зинка, заставляй! Не хватало мне, чтобы эта чума подохла раньше времени! – проговорил Вольдемар и прошел вглубь.

Зинка прикрыла за ним дверь.

Коридор квадратный. Налево – кухня, туалет и ванная комната. Направо – комната. В ней платяной шкаф, стол со стульями и два дивана по разным стенам. Один – зеленый, другой – синий. Окно пластиковое со шторами. На подоконнике – скотч и ножницы. На столе какие-то коробочки и мягкая игрушка в виде лесного зверька.

На зеленом диване лежит Шехова.

Лицо измученное, осунувшееся. Ноги и руки связаны. Рядом стул. На нем тарелка с остывшим супом.

Окинув ее, Вольдемар выговорил:

– Ты, жвачка, почему не жрешь?

– Не хочу, – не поднимая головы, ответила та.

– Брезгуешь? Не привыкла к такой жратве? – спросил Судоркин.

– Пусть развяжет. Все затекло, – попросила она.

– Развяжи! – сказал Зинке, и пока та срезала скотч, стоял, ждал. А когда Шехова освободилась от скотча, села на диване, спустив ноги, посмотрела ему в глаза, он придвинул к себе свободный стул.

 – Пришла пора поговорить.

Вдова была с правильными чертами лица. Глаза большие. Кожа светлая и гладкая. Пальцы рук не длинные, но и не короткие, средние. Волосы с каштановым оттенком. Сейчас они были смяты, чуть свалялись, требовали воды и шампуня, они привыкли к ежедневной укладке, следы ее сохранялись поныне. Ноги стройные, фигура красивая. Она опустила глаза, провела по запястьям рук, сказала:

– О чем еще говорить? Ты уже спрашивал.

– Все верно, я спрашивал тебя, дуру, да ты крутилась, как коза на веретене.

А теперь советую крутеж прекратить, времени у меня на тебя нет. Кормить тебя из своих рук Зинка тоже долго не будет, – посмотрел на Зинку, которая стояла, опершись о косяк двери. – Дай-ка ей пожевать, пусть пошамкает по-людски.

Оторвавшись от двери, Зинка недовольно пробурчала что-то себе под нос, взяла тарелку с остывшим супом со стула и понесла ее в кухню. Оттуда принесла хлеб с колбасой и стакан с молоком.