Тревожное торжество

А проект мужа Вероники казался ему прожектом.

– Не скупитесь, – повторила Вероника, хорошо видя, как Хавина коробило это слово.

Павел глубоко вздохнул:

– Утром посмотрю расчеты. Ваш муж должен подвезти их в гостиницу.

– А вы без этих расчетов пообещайте мне помочь. Ради меня. Или я не стою этого? – Она прижалась к нему грудью.

Хавин опять вздохнул, целуя ее:

– Вы стоите гораздо дороже, Вероника. И вообще понятие цены к вам неприемлемо. Вы редкая женщина, вам нет цены! Но вы используете запрещенный прием.

– И все-таки? – не отступала она.

Павел отстранился и посмотрел в ее глаза:

– Ну, хорошо, обещаю помочь.

Вероника провела рукой по телу Хавина и сильно притянула его к себе. Страсть захватила их.

В сон провалились оба и разом, когда солнце уже вышло из-за горизонта. Уснули безмятежно, раскидавшись на широкой кровати. Сколько продлилась эта безмятежность, Вероника не знала, когда ее сон прервал крик. Он прошил сознание, вырывая из забытья.

– Мама, мама! Мама!

Павел вздрогнул от этого крика.

Вероника очнулась и рывком подняла голову, спросонья не понимая, что происходит.

Выкрик повторился:

– Мама, как это понять?

Вероника повернула голову к двери и увидала в проеме дочь. Та стояла, растерянная от неожиданности. Женщина вспомнила, что она лежала голая, и потянулась рукой за покрывалом, но не нашла. Потому что его не было вовсе. Придя в себя, оторопело обронила:

– Это ты, Юлия?

– А кто же еще, мама?

– Как ты здесь очутилась?

– Хорошо, что очутилась я, а не кто-нибудь другой, – она, конечно, имела в виду отца, и Вероника поняла ее.

– Что творится, мама? Почему ты в постели с этим человеком? – Юлия глянула на Павла.

– Ты уже не маленькая, Юлия, – отозвалась Вероника, ей была неприятна эта сцена, потому что она не хотела, чтобы дочь проникала в тайны темных сторон их существования с мужем.

Хавин тоже оторвал себя от глубокого сна. Увидал в дверях Юлию. Поначалу опешил, ибо ее никак не должно быть здесь. Ее появление это какая-то немыслимая нереальность.

Девушка смотрела на Хавина, губы ее дрожали:

– А вы почему тут?

Павел сел, опустил ноги с кровати.

– Почему? – выкрикнула она. – Кто вы такой?!

Обида захлестывала ее. Юлия никак не ожидала увидеть в постели со своей матерью Павла. Кого угодно, но не его.