Тревожное торжество

Ну, хорошо, если мужчина способен содержать дом и семью, а если женщине приходится трудиться не меньше ради пополнения семейного бюджета? Зачем нужен такой мужик? Чтобы кормить и обстирывать его и считать вместе с ним копейки? Нет, лучше жить одной, самостоятельно. Однако стоит женщине проявить самостоятельность, как на нее начинают всех собак навешивать. Трудно быть женщиной. Не всякий способен это понять.

Павел не мог взять в толк, что хотела этим сказать Вероника. То ли пыталась оправдать Истровскую, непонятно – зачем, то ли выступала адвокатом всех женщин.

И только Вероника знала, что уже чувствовала этих собак на себе, ибо хотела самостоятельности, и захотела, чтобы между нею и Павлом пробежала искра. Задание мужа словно стиралось из памяти, уходило на второй план. Так же, как у Хавина пропадало из памяти лицо Юлии.

Он понимал, что скоро забудет лицо девушки, ибо никогда больше не увидит ее, так как все произошедшее будто медленно превращалось в сон.

– В каком номере вы остановились в гостинице? – вдруг спросила Вероника, всматриваясь в лицо Павла.

– В люксе, в одиннадцатом, – сказал он.

Музыка прервалась, наступила пауза. Танцующие пары начали расходиться. А Хавин все продолжал держать Веронику за талию и не хотел отрываться от нее.

В то же время Истровская вырвалась из рук Константина. И стремительно шагнула к Павлу. Вероника досадливо подумала, что муж все испортил, выпустив Аллу.

Но тут снова зазвучала музыка, и Вероника торопливо сорвалась на новый танец, потащив за собой Хавина и удаляясь от Истровской.

Все для Вероники разрешилось удачно. Но она предостерегла Хавина:

– Вот увидите, Павел, что Алла обязательно приедет к вам в гостиницу после окончания этого торжества.

– Мне бы не хотелось этого, – поморщился Хавин.

– Почему же? Вы одинокий мужчина. Вам теперь все можно.

– Это ничего не меняет, – ощущая ладонью гибкую талию Вероники и ее четко очерченное бедро, ответил Хавин.

– Может быть, вы вообще не нуждаетесь в женщинах, Павел? – В глазах Вероники появилась хитринка, женщина ненавязчиво вызывала его на откровенность.

Он усмехнулся ее хитрости:

– Я нормальный мужик, можете не сомневаться.

– Я верю, – прижалась к нему Вероника.

В этой женщине была изюминка, и эта изюминка волновала его.