Тревожное торжество

Вероника обезоруживающе улыбнулась:

– Алла, не все же тебе одной, дай и другим с московским гостем потанцевать!

Истровская хотела возразить, но ее подхватил Аспенский и решительно оторвал от Хавина:

– Потанцуй со мной, Алла, чем я хуже? – Его руки, как железные обручи, сковали ее движения.

Истровская взвизгнула, попыталась освободиться, но не удалось. Жадным взглядом проводила Павла, подхваченного Вероникой, и сверкнула глазами на Константина:

– Отпусти, видеть тебя не могу!

– Да ты не горячись. Закрой глаза и танцуй спокойно.

– А мне твоя надежность не нужна, пускай этим довольствуется Вероника. Я люблю новые ощущения. Меня больше привлекает кипяток, нежели кусок льда. И не прельщает неповоротливое бревно, как ты, – зло съязвила Истровская.

– Откуда ты знаешь, какие ощущения будут от Хавина? Может быть, рядом с ним кусок льда покажется настоящим кипятком. Ты ведь еще не имела возможности сравнить.

– Ты хочешь, чтобы раньше меня это сделала Вероника?

Аспенский сжал ее так, что у Аллы захрустели кости:

– Прикуси язык, подруга, не болтай глупостей!

Истровская разжала его объятия и серьезно произнесла:

– Я в твои дела не суюсь, Константин, и ты в мои не лезь.

– Да какие у тебя дела, Алла? Все на постели замыкаются. – У него на губах мелькнула короткая ухмылка.

– Живем один раз, Константин. Не одни же деньги считать, телу и душе тоже нужно доставить удовольствие. Я женщина, а для женщины это очень важно, – Истровская поискала глазами Хавина.

Аспенский резко отвернул ее от Павла:

– А разве деньги не греют твою душу?

– Ты смешон, Константин, деньги разлагают ее. От них тепло бывает лишь тогда, когда они горят в костре. Я предпочитаю другое тепло. Горячий мужик – вот что такое настоящее тепло. Но к тебе это не относится. Что тебе нужно от Хавина? – она пронзила Аспенского взглядом.

Лицо Константина оставалось каменным:

– Ничего, – ответил он.

– Не ври мне, я вижу тебя насквозь, Константин! – Алла впилась коготками в его плечо.

– Какую сделку? – не меняя выражения на лице, спросил Аспенский, переминаясь в танце рядом с Аллой.

– Не мешай мне с Хавиным, и я устрою с ним твои дела! – заявила, и коготки на плече Аспенского опять дали о себе знать.

Константин сделал паузу, словно раздумывал над предложением Истровской, а затем произнес:

– У меня к нему нет никаких дел, тебе все почудилось, Алла.

– Значит, будут.