Тревожное торжество

К чему так официально? Просто Алла, – и рукой махнула на Анатолия, мол, уберись подальше, управлюсь без тебя. – Для вас просто Алла. – Подхватила Павла под локоть, намереваясь увести в сторону.

Но хозяин дома остановил с усмешкою в голосе:

– Не торопись, Алла. Куда несешься впереди паровоза? Никуда Павел Сергеевич не денется. Дай мне представить ему других гостей. А уж потом делай с ним, что хочешь, если, конечно, он сам этого пожелает.

– Да пожелает, пожелает, я же вижу, что пожелает! – воскликнула она с призывной улыбкой, поедая Хавина глазами.

Алла Истровская была экспрессивной женщиной, жила со скоростью света. За свои тридцать лет она уже успела четыре раза официально побывать замужем. Но в последнее время решила, что официальная часть в замужестве для нее совершенно излишняя морока, а потому отбросила ее, как шелуху от семечек. Она не называла, как многие вокруг, свои связи с мужчинами гражданским браком, мало того, она всегда посмеивалась над таким определением обыкновенного, ничем не обязывающего сожительства:

– Какой гражданский брак? – спрашивала она.

У Аллы было замечательное качество, она не любила затяжных романов, она любила, чтобы любовные романы мелькали в ее жизни, как станции на пути следования курьерского поезда, когда человек не успевает не только рассмотреть названия станции, но даже запомнить внешних ее очертаний.

– Зачем помнить то, что уже прошло? – говорила Алла. – Даже если это было хорошее. Ведь оно все равно уже прошло. А если это было плохое, то тем более хорошо, что оно уже прошло.

Анатолий подвел Павла к группе людей. Среди них были двое мужчин и две женщины. Хавин понял, что это были две семейные пары. И не ошибся.

Ближе к Павлу стоял мужчина, примерно одних с ним лет, среднего роста с резкими чертами лица. Они говорили о том, что этот человек обладает властным характером и любит подчинять себе других людей. Он почти не улыбался, а если на его лице возникала короткая улыбка, то она больше походила на насмешку. Плотный крепкий мужчина, с покатыми плечами и мощными бедрами. Вся его стать выражала прочность, и казалось, что сдвинуть с места его было почти невозможно.