Пятый посланник. Книга 3

Людей тоже не было. Если все они, конечно, не попрятались, когда я вошел…

Кроме одного, разумеется.

– Что привело тебя сюда? – Где-то впереди шевельнулась тряпка, похоже, заменявшая дверь. – Нет, не говори, друг мой! Сначала позволь старому Афанди предложить тебе самые мягкие подушки, что только можно отыскать между Таунгой и Шантипуром.

Хозяин – и, судя по всему, единственный обитатель кандзи – не утрудил себя возней с фонарем и свечкой. Впрочем, прорехи в стенах и крыше давали достаточно света.

Через несколько мгновений глаза привыкли к полумраку, и я разглядел и внутреннее убранство, и самого Афанди.

Он действительно был немолод, хоть рядом с Чанданом или Великим Мастером Четаной и показался бы чуть ли не юнцом. Честные шестьдесят или семьдесят лет. Едва ли больше. Солнце и горячие ветра пустыни прежде времени иссушили морщинистую кожу и сожгли ее разве что не дочерна, но подвижность и неожиданно зычный для такого маленького и тощего тела голос явно указывали, что на покой Афанди еще рано.

Чем-то он напоминал состарившегося Алладина из старого диснеевского мультика… похоже, одеждой – был бос, носил здоровенные бесформенные штаны из грязно-белой ткани и короткую жилетку из козьей шкуры прямо на голое тело. Голову Афанди покрывала крохотная круглая шапочка. Может, он и прятал под ней плешь, но по бокам черные с проседью волосы все еще росли густо… под стать им выглядели и кустистые брови.

Поначалу я принял старика за Безымянного – и только потом разглядел на поясе бронзовую искорку пряжки.

Афанди явно не выглядел богатым торговцем – но впечатление производил скорее приятное. Как и его заведение. Древнее, пошарпанное, бедное – но все же аккуратно убранное, выметенное от вездесущего песка… и по-своему уютное, наполненное вкусными запахами мяса и каких-то трав.

– Твои подушки так же стары, как ты сам, Афанди, – усмехнулся я, не без удовольствия устраиваясь на застеленном полу. – Я ведь не ошибусь, если скажу, что между Таунгой и Шантипуром лишь голая пустыня и камни?

– Годы еще не покрыли серебром твою голову, путник, – усмехнулся Афанди, – но зато превратили в золото ее содержимое.

Но разве я соврал тебе? Разве не могу я назвать свои подушки самыми мягкими оттого, что ты не отыщешь в пустыне других?

Похоже, старик нечасто принимал гостей – и явно настроился поболтать. Я не возражал: даже в такой глуши трактирщики и им подобные всегда знают самые последние слухи.