Торжество тревог

 – Да что с тобой, не надувай губы, мне это не нравится!

– Причина не в тебе, Алла, – как бы нехотя пояснил Пекрасов, чувствуя ее пальцы у себя на животе. – Мы поцапались с Зибировым.

– И что с того? – пожала она плечами. – Подумаешь невидаль какая. Все цапаются. Без этого жить не вкусно.

– Да все как-то беспричинно, – хмурился Пекрасов, ломая комедию. – Он целый день наэлектризованный, злой и агрессивный, как будто я наступил ему на больную мозоль. Угрожал мне. Серьезно угрожал. Тут, знаешь, шутками не пахнет.

Алла насторожилась, и Дмитрий уловил, как она напряглась, а руки на его теле замерли. Потом отстранилась, глаза сверкнули:

– Я знаю, что с ним, – импульсивно дернулась. – Я – причина раздора. Твой компаньон захотел забраться в мою постель. – И она рассказала об его утреннем визите, затем поинтересовалась: – Он опасен?

Пекрасов ответил не сразу, словно раздумывал, следует ли говорить:

– Очень. У него нет тормозов. Он способен на все! К тому же у него есть рычаги.

– Какие? – вскинула брови Истровская.

Дмитрий остановил дыхание, как бы преодолевал внутреннее сопротивление, прежде чем начать:

– Однажды я настоял на крупной сделке, в которую Зибиров не верил и не хотел соглашаться со мной. Но уступил при одном условии: в случае провала сделки он в любое время истребует у меня мою долю в бизнесе. Я сделал глупость, подписал такой договор. – Пекрасов помолчал, глубоко с сожалением вздохнул. – Я верил в успех дела. И ошибся. Сделка оказалась провальной, мы потеряли много денег.

Коготки Истровской больно обжигали кожу Дмитрия, но он будто не замечал этого. Алла пытливо заглядывала ему в глаза, как в душу, точно хотела выудить его сокровенные мысли. Дмитрий с трудом выдерживая этот взгляд, не на шутку опасаясь, что она уловит игру.

– Зибиров помешан на двух вещах в жизни, – продолжил, – это деньги и женщины. Женщину он может променять только на деньги, а вот деньги никогда не променяет на женщину. Так он устроен.

Алла усмехнулась:

– Так устроены все мужики! А ты разве другой? – Ее ногти снова царапнули его кожу.

Дмитрий на минуту замешкался. А Истровская ждала ответа. Наконец он нашелся:

– Я никогда не предаю тех, кого люблю.