Тень от загородного дома

Пошла вон!

– Софья, он тоже хрюкал тебе на ухо, когда ему было хорошо? – Дарья насмешливо посмотрела на Валентина.

Лицо у Софьи вытянулось. Большие глаза стали, как блюдца, наполняться слезой. Красивые губы задрожали и перекосились. Этот вопрос сказал ей о многом. Она свирепо глянула на Ганилевского. Милое девичье лицо моментально стало диким. Метнулась из спальни через прихожую к входной двери:

– Никогда больше не приближайся ко мне! – крикнула ему и хлопнула дверью.

– Софья! – Валентин кинулся следом за невестой.

Однако Софья была уже далеко внизу.

Согнувшись, Ганилевский резко вернулся в квартиру:

– Зачем ты здесь появилась? – Его взгляд был злым и враждебным, он готов был разорвать Дарью на части.

Стоя в дверях спальни, Дарья тоже смотрела непримиримо, она была как разъяренная волчица:

– Значит, по-твоему, я девка с улицы?

– Ну прости, вырвалось. – Валентин отвернулся, комкая голос, словно проглатывая его.

Безразлично пожав плечами, Велинская смотрела, как Валентин не находил себе места, метался по комнате из стороны в сторону. Ее начинало это веселить:

– Тоже вырвалось как-то. Так что мы с тобой квиты! Хотя во всем виноват именно ты! Ведь ты же говорил, что любишь меня. Откуда я могла знать, что у тебя про запас еще невеста имеется? А может, она такая же невеста, как и я?

– Не мели чушь! Невеста настоящая! А тебя я никогда не называл невестой и не обещал на тебе жениться.

– Этого мне еще не хватало! Твои портки стирать! Успокойся, я не собираюсь за тебя замуж. – Она примирительно погладила ему грудь.

От ее прикосновения Валентин дернулся, но не отодвинулся:

– Что я теперь ей скажу? Что скажу? – В его глазах мучительной тоской повис этот вопрос.

– Помиришься! А нет – так найдешь другую! – Посмотрела насмешливо.

Ганилевский тяжко вздохнул, и вслед за этим длинным дрожащим выдохом прозвучал его грустный голос:

– Я люблю ее.

– А меня? – спросила Дарья и слегка прижалась к нему, погладила ладонью щеку и шею Валентина.

Посмотрев на Велинскую спокойно, он провел руками по ее бедрам и стал быстро снимать с нее платье.

– На тех же простынях? – сорвалось у нее с языка.