Тень от загородного дома

– Думаю, что с Ольгой сыграли злую шутку, – серьезно сказал Аристарх. – Попытайся вспомнить, – глянул на нее, – может, ты кому-то открывала дверь? Наверняка звонил звонок.

– Да ну что ты, Аристарх, я же не чокнутая!

– Тогда как ты объяснишь, почему после ухода Глеба опять легла спать? Глеб говорит, что ты была бодрой, когда он уходил, а домработница застала тебя спящей. Что скажешь?

Прежде чем что-то ответить, Ольга напрягла память и обессиленно выдохнула:

– Ничего не скажу. Такого никогда не было. Не знаю, как я могла лечь, когда надо было собираться на работу.

Не соображу даже.

– Вспоминай! – настаивал Акламин. – Вспоминай!

Собирая в голове мысли, она как будто что-то стала припоминать. Звонок, что ли. В дверь. В ушах сейчас раздался его звон. Но больше ничего в памяти не выплывало. Словно бритвой отрезало. Она застонала, сжимая ладонью лоб. Домработница, стараясь помочь ей, смущенно заморгала и вставила несколько слов:

– Я долго звонила в дверь. Я же не знала, что Оля спала.

Я думала, она там вместе с Глебом. Мне консьержка сказала, что видела, как он вернулся домой. Я поэтому и звонила. Но никто дверь не открыл. Тогда я достала свои ключи и вошла. Я удивилась, что Оля спала. Она всегда в такое время собирается на работу. А тут вдруг спит! И Глеба дома не было. А консьержка говорила, он дома.

– Что за чушь? – Глеб с недоумением возмутился. – Я не возвращался домой!

Робко моргнув на его слова, домработница осмелилась добавить:

– Оля спала очень крепко.

Как убитая. Я даже не могла сразу ее разбудить, хоть из пушки стреляй!

Все это озадачило Глеба, да и Ольгу тоже. Никто из них не находил никакого объяснения. На лице у Ольги застыло, как маска, какое-то болезненное выражение. Глеб же неспокойно топтался по кухне, супился и ничего не говорил. Осмысливая услышанное, Акламин тоже молчал. Он сел за стол в кухне, положил перед собой записную книжку, но раскрывать не стал. Видимо, записывать было нечего. Все в тумане. Наконец пошевелился:

– Давай-ка, Глеб, спустимся к консьержке и поговорим с ней.

Они спустились вниз.

Консьержка проворно выглянула из своей каморки, а когда услыхала, что Акламин из полиции, выступила за двери. Утвердительно ответила на вопрос, видала ли, как Корозов возвратился домой:

– А как же? Я не слепая. Он еще улыбнулся мне. Возвратился, возвратился и больше не выходил.

Глеб медленно пошел пятнами. Всегда сдержанный, на этот раз он готов был сорваться, как с цепи.