Тень от загородного дома

Выскочив на улицу, кинулась к автомобилю. Глеб встретил ее возгласом:

– Чего так бежишь? Успеем везде, не торопись.

Нервозно сев в салон авто, Ольга ошалело выпалила:

– Ничего не пойму, Глеб! Совсем ничего! Кошелек совершенно пуст. Хотела расплатиться за товар, а в кошельке ни копейки денег. И карты нет. Ты, случайно, не залезал в мой кошелек, не брал деньги? – спросила на всякий случай, хотя хорошо знала, что Глеб никогда не прикасался к ее кошельку.

– Конечно не брал. Ты, вероятно, забыла их дома. У меня есть, – улыбнулся он и потянулся к барсетке.

– Да ничего я не забыла! – возмутилась она. – Я даже не прикасалась к нему! Никогда такого не было, чтобы он полностью был опорожнен! Я же последние дни ничего не покупала! Что это? – спросила она озабоченно.

Достав свой портмоне, Глеб протянул ей карту:

– Возьми вот.

Настроение у нее было испорчено, она уже не хотела возвращаться за товаром. Спросив у жены, где отдел и за что заплатить, Глеб протянул карту охраннику, продолжая считать, что Ольга что-то напутала и деньги найдутся.

Весело крякнув, охранник открыл дверь авто и кубарем выкатился из салона. Она улыбнулась нерадостной улыбкой, с лица не сходило выражение недоумения. Глеб взял жену за руку, погладил с тыльной стороны ее ладонь, успокаивая:

– Не огорчайся, Оленька, найдутся деньги.

Но она чувствовала не огорчение, у нее было какое-то дикое состояние изумления, глухое непонимание, словно провал в памяти. Помнила, как вошла в торговый центр, как выбирала потом товар, но как поднималась на второй этаж – вылетело из головы, словно отрезало.

Приглядевшись, Глеб обратил внимание, что на шее у Ольги не было ожерелья, которое утром она надевала на себя и которое было на ней, когда она отправлялась в торговый центр.

– Ты сегодня какая-то сама не своя, – поглаживая ее руку, произнес он. – Зачем ожерелье сняла, оно тебе к лицу?

Нервно схватившись за горло, она ощупала шею и грудь. Колье не было. Ольга провела руками по всему телу, точно искала, куда оно могло провалиться.

Глянула на сиденье, на Глеба, и в глазах вместо растерянности и изумления вспыхнула дикая ошалелость:

– Я не снимала его, – прошептала едва слышно.

– Но ведь оно было на тебе, – напомнил Корозов.

– Было, – подтвердила механически Ольга.

– Тоже потеряла?

Снова пробежав руками по всему телу, думая и надеясь, что оно провалилось в вырез топа, Ольга напряглась:

– О чем ты говоришь, Глеб? Я не могла его потерять.