Ребро беса

– Яма готова? – спросил Сыч.

– А как же? Как заказано! – ответил Пузырь, смахивая с лица капли дождя. – Мы уже думали, что жмурика не будет.

– Будет, будет, – хмыкнул Сыч, растягивая узкие губы. – Есть жмурик. Открывай ворота! Показывай, куда рулить?

– Туда не проедешь. Топать надо, – сказал Пузырь и, увидав недовольное лицо заказчика, успокоил: – Ничего, покойничка мы дотащим! Недалеко переть.

– Черт с тобой! – сказал Сыч. – Тащи! – И выпрыгнул из машины.

Его напарник тоже не заставил себя ждать.

Ни тот ни другой уже не реагировали на дождь. Изрядно вымокшие перед этим, воспринимали новые порции дождя равнодушно.

– А где ж покойничек? – подал голос Пузырь.

– Вот он! – открыл багажник Сыч и показал на Былеева.

– Так ведь он живой, – ошарашенно попятился Пузырь.

Заказчики загоготали.

– Всякий жмурик сначала бывает живым, – назидательно заметил напарник Сыча. – Сейчас сделаем из него мертвяка!

Сопротивляющегося Кира вытащили из багажника.

Он рванулся бежать, но Сыч сбил его с ног и вместе с напарником стал пинать. Некоторое время Былеев пытался подняться на ноги, но его опять повалили наземь и пинками быстро утихомирили. Он лежал в слякоти и глухо стонал. Белая рубаха и брюки превратились в сплошную грязь.

Заказчики также были не чище него.

– Скотина! – сплюнул Сыч, недовольный тем, что пришлось так сильно испачкаться. – По-человечески подохнуть не можешь!

Бросил взгляд на могильщиков.

– Волоки! – сказал Пузырю.

Ошеломленный Пузырь не сразу скумекал, что от него потребовали. Глянул на ошалевшего Крючка. И потом оба машинально подхватили Былеева под руки и поволокли к калитке. Заказчики хлюпали по грязи следом. Дождь принялся лить еще сильнее. Напарник Сыча произнес, ежась:

– Дождь на руку. Никаких следов не останется.

– Может, не надо? Живой человек-то, – в унисон кряхтели Пузырь и Крючок. – Не по-божески как-то! Нельзя. Нет, нет.

– Где живой человек? Это уже труп.

 – Сыч достал пистолет. – Тащите молча, землекопы, а то вас вместе с ним положу!

Ближе к могиле Былеев стал сам перебирать ногами, и, когда могильщики отпустили его, он уже мог стоять без посторонней помощи. Опять проговорил:

– Парни, даю в десять раз больше. Не убивайте, парни. В десять раз. Подумайте только, в десять раз.

– Может, подумать? – глянул на Сыча его напарник.

– Ты забыл, что сказал Слава? – поморщился Вова Сыч.