Ребро беса

Ты представляешь, что когда-то и наши памятники не станут мыть!

– Рано что-то ты о собственном памятнике заговорил, – громко усмешливо хмыкнул Глеб, продолжая стоять в одном положении. – Скажи лучше, что еще необычного обнаружил среди родственников?

– Как будто ничего. Как обычно. Родственники и знакомые, – отозвался Былеев и поворотил голову в ту сторону, куда все удалились.

Тогда Корозов сказал о том, что больше всего удивило его:

– Я сына твоего не видел.

– Да, не было, – разочарованно подтвердил Кир и вздохнул.

Глеб подождал, что еще скажет Былеев, но тот умолк и больше не выражал желания говорить. Корозову не понравилось это, ненормальный какой-то бесцветный диалог, как будто не Киру, а ему все это было нужнее. Глеб недовольно насупился и так же, не поворачивая головы, спросил, глядя на лицо матери Кира, выгравированное на граните:

– Как она умерла, Семеныч?

Кир пожал плечами, и Глеб как будто затылком увидал движение его плеч. Странно все было, странно.

Очень странно. Корозов даже пожалел, что спросил об этом. Былеев мог бы уже ничего не отвечать на вопрос, поскольку Глеб без слов сообразил, каким будет ответ. Но Кир все-таки сказал с грустной однотонностью:

– Да я и сам не знаю. Помню, что днем прилегла отдохнуть. Вот и все, что осталось в памяти.

– Немного, – заметил Корозов.

Былеев невесело согласился и вдруг насторожился, бросив:

– Кто-то идет, – и стремительно скрылся между памятниками.

Глеб обернулся, но Кира уже не было.

Тоже услыхал шуршание приближающихся шагов. Шагнул от могилы к асфальтовой дорожке – и увидал, что от ворот кладбища возвращался Сынянов. Корозов вышел на дорожку, остановился. Тот подошел:

– Все еще здесь, Глеб, что тебя так заинтересовало? Старушка свое отжила. Да, коротка человеческая жизнь. Иногда очень коротка.

Корозов усмехнулся.

– Откуда ты знаешь мое имя? – задал вопрос в лоб, сразу на ты, с той же грубоватой прямолинейностью, какая перла из Сынянова.

– Слышал, как тебя назвала Тамара, – сразу же ответил Сынянов. – Ты уж прости, я люблю без церемоний, да и какого хрена церемониться, когда мы с тобой в одних годах. К старухе обращался б на вы, да ее уж нет. Мало, мало отведено человеку. Несправедливо устроен мир, нет, несправедливо. – Он закрутил головой, кидая взгляд по сторонам между памятниками, и сузил глаза. – Бог сотворил этот мир. Говорят, что бог прав, а я не верю в это.