Пораженные безликостью

С этого момента ты никому не обязан доверять!

– А тебе, а Чигибону? – выдохнул Володька и поморщился, подумав, что задает глупый вопрос.

Трепетно Айдука прикоснулась пальцами правой руки к лезвию меча-символа, повела головой в сторону ворот, подумала над вопросом Лугатика, и через минуту ее спокойный голос неопределенно произнес:

– Все вокруг очень зыбко.

Вероятно, другого ответа в этот момент ждать от правительницы не стоило. Такой ответ означал, что всякий раз Лугатик должен действовать по обстоятельствам, главное – выполнить поручение.

Клаж Бун замер неподалеку, ждал, когда позовет Айдука и отдаст последние указания. Знал, что это произойдет обязательно.

И это произошло, когда Лугатик отдалился от правительницы.

– Пусть духи Судеб помогут тебе, – сказал ее голос Буну. – Запри ворота твердола перед моими врагами, ощетинь их стрелами и мечами, но держи открытыми для тех, кто остается преданным мне. Верь, Бун, я вернусь.

– Я верю, правительница, – поклонился клаж. – Предсказанный с тобой, значит, и духи жизни с тобой.

Прими еще один мой совет. Не выделяйся теперь среди воинов. Смени в дороге лошадь и сними с шеи цепь Парвавеллы, чтобы никто не отличил тебя от простого воителя.

В ответ в темноте прозвучала тихая грустная усмешка Айдуки. После чего она положила руку на холку лошади, погладила ее, и не успел телохранитель подставить плечо, как она оказалась в плетеном седле. Рука легла на повод. Правительница привстала на стременах. И Вандупалима покорно тронулась с места.

Ворота заскрипели. Первыми из них выступили всадники, затем прошуршали шаги пеших воинов. Бракут Пуватон молча ссутулился в седле. Когда миновали ров, возле его стремени тенью возник пеший Юйк.

– Меняемся ролями, Юйк, – распорядился Пуватон, наклоняясь к нему. – Отстанешь по пути с половиной наемников, вернешься и сделаешь то, что должен был сделать я. Ты знаешь как. Потом будешь ждать меня в твердоле. Я возвращусь, когда выполню то, что поручал тебе.

Кивнув, Юйк, как призрак, мгновенно потерялся сзади.

После Юйка к Пуватону побитым псом прибился канган Луриф, подъехал стремя в стремя, нервно дергая повод своей лошади:

– Все переменилось, Пуватон, – с придыханием прошипел его голос. – Я ничего не смогу, не смогу выкрасть символ. Он в руках у Спасателя.

– Этого щенка ты называешь Спасателем? – насмешливо произнес голос Пуватона.

– Чигибон окружил его лучшими воинами, лезет из кожи Первый бурхас. Подозрительно это, как будто для себя старается.