Опасная седина монет

И в конце женщина с розовой косынкой смущенно, что не очень вязалось с ее возрастом, как будто она придумывала или ей показалось, проговорила:

– Вы знаете, товарищ следователь, даже не знаю, как вам сказать.

– Я не следователь, – вежливо поправил ее Акламин. – А вы говорите, как есть.

– Вот я и говорила подруге, как есть, а она думает, что это у меня помутнение в голове произошло после того, как я упала. Но помутнения никакого не было, товарищ следователь… извините, товарищ не следователь. Я видела своими глазами.

– Что вы видели? Смеяться я не буду, не волнуйтесь, – пообещал Аристарх.

– Когда тут началась стрельба, – продолжила ободренная женщина, – я лежала на полу лицом к двери. И увидела, как дверь приоткрылась и высунулась рука с наганом. И наган стал стрелять. Ей-богу, товарищ не следователь, наган стрелял! Я не обманываю. Я не умею обманывать. Мне воспитание не позволяет быть лгуньей.

– Стоп, стоп, стоп! – вскинулся Акламин.

– Можно сказать и так, – подтвердила женщина. – Только выстрелов я не слышала от наганов, а как будто фыркала кошка.

– Фыркала кошка? – переспросил Аристарх. – Ах, да. Глушитель. Ствол нагана был длинный, ведь так?

– Да. А откуда вы знаете?

– Потому что я не следователь. Спасибо вам за информацию. Вы очень нам помогли. Благодарю вас!

После этого недоумение оперативника превращалось в четкую определенность.

Взяв с опрошенных людей паспортные данные, Аристарх отпустил их. И посадил перед собой охранника, который до перестрелки стоял снаружи. На голове у того уже была повязка, наложенная кем-то из работников ресторана. Он, чувствуя себя виноватым, прятал глаза вниз. Объяснил, что видел, как подъехала машина, как из нее пулей вылетел парень в куртке с капюшоном на голове. Взбежал на крыльцо, спросил время и, когда охранник глянул на часы, ударил его чем-то по голове.

Пока Акламин занимался опросом свидетелей, Глеб за соседним столом сдержанно ждал, когда тот закончит. Исай у дверей ресторана что-то говорил охранникам. Те кивали и поглядывали на Глеба. Директриса, возвратившись в зал, потерянно топталась у стойки бара, явно не зная, чем она может быть полезна полиции. Опера вызвали криминалистов и сообщили в прокуратуру.