Накаленный воздух

Не мудрено, наверно, что Василий не видит этого типа, тут что-то нечисто. И дело здесь, скорее, не в Магдалине. Петр озадаченно засопел, слишком много необычного вокруг стало происходить последнее время. Грузно оторвал себя от дивана и молча двинулся к выходу из парка. На ходу набрал номер Грушинина:

– Константин, я с Василием еду к тебе. Тут появились разные новости.

Подъехали к зданию полиции. Кирпичному, с широким невысоким бетонным крыльцом, крашенным по торцам, с красным козырьком над входом.

В дверях произошла заминка.

Постовой, суетливый и несговорчивый, с потертой кобурой на боку, наотрез отказался без паспорта пропустить Магдалину. Особенно когда тот проговорился, что потерял все документы. И пошло-поехало. Махал руками, зачем-то хлопал по кобуре и грозно рычал. Началось выяснение личности.

Пантарчук попытался объяснить, но скоро махнул рукой и вновь позвонил Грушинину. Тот спустился вниз.

А Василий заметил постовому:

– У вас болит живот, потому что утром вы съели испорченную колбасу, а вчера вечером из-за пустяка поругались с тещей.

Теперь сожалеете об этом. Она любит цветы, купите букет, и все уладится.

У постового широко беззвучно раскрылся рот, он забыл о животе и очумело смотрел в спину Василию до тех пор, пока тот не скрылся из виду.

В кабинете Грушинина Магдалина сел на стул, куда указал Константин. А Петр грузно подмял под себя другой стул, заставляя пищать под тяжестью своего веса. Он начал рассказывать Константину обо всем, что поразило сегодня. Грушинин не перебивал.

Лишь время от времени взглядом ловил зрачки Магдалины. И когда Пантарчук выдохнул последнюю фразу, спросил у Василия:

– Ты знаешь, кто такой Прондопул?

– Нет.

– Тебе когда-нибудь приходилось слышать это имя?

– Нет.

– Как ты думаешь, черви и змея это результат воздействия гипноза или это нечто иное?

Василий неопределенно пожал плечами и сообщил, что на Пантарчука невозможно воздействовать гипнозом. Для Петра это не было новостью, но еще раз подтверждало способности Магдалины.

Однако у Грушинина в глазах застыло недоверие.

– Вероятно, более сильный гипноз, – предположил он. – Иначе черви и змея это явь.

– Не знаю, – заволновался Магдалина.

– Как ты можешь объяснить свои сверхъестественные способности? Сейчас многие промышляют, называя себя экстрасенсами и ясновидящими. Кто во что горазд. Оболванивают всех подряд. – В голосе Грушинина звучала ирония, но затем тон стал серьезным. – Однако попадаются и неподдельные.