Накаленный воздух

Она желала бы остановить бег времени, чтобы оставаться вечно красивой. Танец ей нравился, но Иродиада хотела, чтобы танец понравился Антипе.

Тетрарх расплылся на подушках в веселом угаре, в таком состоянии сейчас ему нравилось все. И этот танец тоже пришелся по душе. Но больше ему приглянулось отражение Иродиады, оно сверкало молодостью и обещало скоро быть ярче матери.

Странно, как он не замечал раньше. Вызревал цветок, и вскоре его можно будет сорвать.

Девочка закончила танец, подошла ближе, низко поклонилась царю.

Он, не сдерживая себя, вскочил с подушек, сгреб ее в охапку и стал ненасытно целовать, распаляясь больше от нее, нежели от танца. Придворные, вельможи, тысяченачальники и старейшины галилейские вслед за Антипой начали заплетать языками, повторяя слова, коими брызгал он. А тот прижимал к себе девочку и пьяно горланил, что в день своего рождения согласен дать ей все, что та попросит.

Девочка растерялась, кинулась к матери. Но и мать не нашлась сразу, какой награды попросить.

Антипа согласился, пошатнулся и свалился в объятия своих подушек.

В поведении гостей стала заметна пьяная усталость. Тетрарх облизнул губы, отбросил кубок с недопитым вином.

Музыканты затихли, танцоры остановились, подались к стенам. Все вперили взгляды в царя. Тот нетрезво, протяжно и громко заговорил:

– Теперь настало время всех вас удивить, – повел рукой перед собою по опустевшему пространству, где только что кружили танцоры.

Гости загалдели, перекрикивая друг друга, начали привставать с мест и озираться. Ирод Антипа переждал, когда уляжется гуд, и спросил:

– Вы хотите знать, что ждет каждого из вас?

– Уж не ты ли берешься предсказать, Ирод Антипа? – насмешливо заерепенился тетрарх Лисаний.

– Не я, – недовольно глянул в сторону Лисания виновник празднования.

– Не хватало нам безумцев, мы и так без ума от вина! – снова квакнул, как из-под болотной кочки, Лисаний. – Зачем нам еще один?

– Чтобы почувствовать себя умнее, – съязвил Ирод Антипа.

– Мы сами знаем себя, – вякнул Лисаний, и по одутловатому лицу проползла кривизна. – Или кто-то себя не знает? – Лисаний пьяно уставился на гостей.