Зажигалка с драконьей головой

 – Не надо, дяденька!

Агеев оказался слабее, чем считал себя, закричал что было мочи:

– Замолчи, дура!

Девушка притиснула ко рту ладонь. Собственный крик подстегнул Агеева, заставил действовать. Он рывком сдернул с двери предохранительную цепочку, повернул длинную ногу запора, оттянул дверь в сторону и зорко глянул в обнажившееся опасное пространство: что там внизу?

Внизу тайга и тайга, ничего, кроме тайги не было, – нескончаемая зелень без границ, без краев, деревни здесь по нормальным сибирским меркам расположены в полутора сотнях километров друг от друга, – не близко, в общем, так не близко, что лишний раз к куму на какой-нибудь престольный праздник не поедешь.

Нет ли где дымов? Люди в комариную пору часто разжигают дымовые костры, комар ныне очень лютует, сшибает с копыт огромных лесных зверей, а человека съедает вообще, оставляя лишь кожу, да кости, – без дыма от комара не отбиться… Дымов не было. Агеев метнулся к старателю, сбросил с него ремень и, ухватив под мышки, подтащил к проему.

Он не убил старателя, хотя и метил безошибочно по сонной артерии, пока тащил, у того неожиданно затрепетали, начали дергаться веки, – конечно, это могла быть агония, но при агонии еще дергаются руки и ноги… У старателя это не наблюдалось. На шее у него с одной и с другой стороны образовались багровые подтеки. А подтеки, черноты разные, багровости, гематомы образует только живая кровь. Не мертвая.

На руке старателя, чуть повыше корневого сгиба большого пальца, было выколото меленько, четко «Семен».

– Семен, – пробормотал сквозь зубы Агеев, – еврей небось? У евреев много Семенов. Их имя!

Головой он сунул Семена в проем, тот покорным кулем лег на металлический пол салона, обе руки свесил в пустоту, Агеев отступил чуть назад, пальцами ухватился за спинку свободного сиденья, чтобы не улететь вместе со старателем в нети, и ногой вытолкнул неведомого Семена из самолета.

Увидел лишь, как тот в воздухе сложился вдвое, некоторое время летел в сложенном состоянии, потом попал в невидимую яму, тело старателя с силой швырнуло в сторону, у него дыбом поднялись волосы и взметнулись руки, он перекрутился мельницей вокруг собственной пуповины, словно в живот ему всадили штырь, снова сложился в пояснице, – головой и ногами вниз, – и исчез.

Агеев оглянулся на девушку, помедлил чуть и с треском задвинул дверь.

Увидел лежавшую на полу нарядную зажигалку.