Вопреки всему

Только ветер едва приметно начал пошумливать среди деревьев, но это совсем не означало, что в лесу кто-то есть… Мертво все, в воздухе пахнет уже не дымом подорвавшихся танков, а сырой могилой, по коже ползет нервная дрожь…

Неожиданно справа от себя Куликов увидел двух солдат, появились они только что и теперь, помогая себе саперной лопаткой, одной на двоих, устраивались на закраине окопа с длинным средневековым ружьем. Деловые были ребята. Куликов не удержался от вопроса:

– А вы здесь откуда?

– Прислали для усиления танкоопасного направления, – ответил один из них.

Грамотно, по-газетному четко. Явно паренек у себя во взводе обязанности агитатора исполняет – судя по речи, да и больно уж сообразительный. Был он невысок ростом, крепок, при очках. Очки, чтобы случаем не потерять, он зацепил дужками за прочную крученую бечевку, бечевку узелком завязал на затылке, завязку прикрыл шапкой. В общем, все тип-топ, сносно все.

Знал Куликов, что в полку их есть несколько взводов ПТР – противотанковых ружей, но с бойцами-пэтээровцами столкнулся впервые.

Высказался боец о цели своего появления на передовой вполне определенно, так что нужный мужичок обозначился с напарником в соседях.

– Как тебя зовут? – спросил Куликов. – Как обращаться-то?

– Деев, – отозвался мужичок.

– А по имени как?

– Называй по фамилии – не ошибешься.

А мужичок-то – с характером. Сразу видно – в колхозе, как Васька Куликов не работал, не убирал на полях рожь с ячменем, скорее всего – единоличник, специализировавшийся на приколачивании подметок к сапогам богатых граждан либо член артели, обслуживавшей городские бани… В общем, он мог быть кем угодно и при этом, что Куликов вполне допускал, состоял в комсомоле.

Характером упертый, командные нотки в голосе его появились еще в утробе матери, – правда, кричать там он не мог, душно было и сыро, но когда вылез наружу, сразу начал покрикивать. Начальник, одним словом. Вполне возможно, что он даже родился в очках.

– Ну, Геев так Геев, – согласно проговорил Куликов и, отерев ладонью лицо, вгляделся в шевелящийся туман – старался понять, есть там фрицы или все уже выколупнулись из копны и убрались на свои позиции?

– Не Геев, а Деев, – поправил его боец в очках.

– Ну, Деев, – согласился и с этим Куликов.

Было тихо. И стрельба неожиданно угасла, и рявканья танковых моторов уже не было слышно, и командного немецкого лая не стало.