Южный Крест

Матвеев неожиданно вздохнул, вздох был затяжной, наполненный простуженным сипением.

– Останься на «Выдержанном», прошу тебя, – проговорил Матвеев, – не уходи! Здесь ты каждую заклепку, каждую царапину на борту, каждую вмятину в переборках знаешь – тут все для тебя родное… А на тунцелове что? К тунцелову еще привыкать надо, в коллектив входить, проставляться и не раз, чтобы стать своим, каждого члена команды понять, подстроиться под него, изучить, кто он, что он… А у нас каждая шлюпка, каждая деревяшка знает тебя лично, а в бухтах веревок – каждый виток и место обрыва, если оно есть, и… Да чего я говорю? Кто тебя ждет на тунцелове, кому ты нужен? А тут ты свой, родной… На тех марлиново-тунцовых коробках тебе все высоты в коллективе придется брать снова.

Матвеев был вдвое старше его, а может быть, даже и больше, чем вдвое, потому и разговаривал с Москалевым, как с сыном, доброжелательно и встревоженно, он хотел, чтобы боцман понял то, что понимает и знает он, но в силу своей молодости недооценивает.

Разговор длился минут сорок, не меньше, и Москалев в конце концов попятился, сказал, что переговорит с боцманской командой, узнает, чего скажут ребята, а вдруг они заявят: «Мотай-ка ты, боцман, на гражданку, нечего тебе портить воздух на боевом корабле». Такие разговоры тоже случались…

Боцманская команда на «Выдержанном» насчитывала двенадцать человек, Москалев был тринадцатым, два отделения было в команде – отделение строевых боцманов и отделение марсовых… В общем, команда серьезная.

– На горизонте у меня маячит дембель, уже ждут на гражданке – ловить тунца в Южно-Китайском море. Я уже провел переговоры и получил «добро», тут, в общем, все складывается нормально. Но командир наш, капитан второго ранга Матвеев, уговаривает остаться. Вот я и начал колебаться – оставаться или нет? Что скажете на этот счет, а?

Высказались все двенадцать боцманов, и все заявили в один голос: «Эсминец без боцмана Москалева осиротеет, уходить нельзя…»

Выслушал все это Москалев, вздохнул и взялся за трубку внутрикорабельной связи, – с одной стороны, приятно было, что команда верит ему, а с другой – жаль хоронить обозначившуюся перспективу и с нею – новую жизнь.

Он позвонил старпому, попросил, чтобы тот сообщил командиру корабля: «Москалев остается».