С войной не шутят

У нас там, в рафике ведро есть…

– Где?

– Э, дядя Ваня, дядя Ваня! Что бы ты делал, если бы о тебе не беспокоился Павел Александрович Мослаков?

Переложив раков в одну руку и надломив им клешни, чтобы не кусались, Мослаков открыл заднюю дверь рафика, приподнял брезент, лежавший на полу, – под брезентом поблескивало своими боками новенькое оцинкованное ведро.

– Ну как? – довольно спросил Мослаков.

– Фокусник! – восхищенно произнес мичман.

– Ловкость рук, и никакого мошенничества.

Пока любитель «Смирновской» лобзал бутылку, я это ведро и оприходовал. Пригодится. В дороге вообще все гоже бывает, – Мослаков швырнул раков в ведро. – Главное, дядя Ваня, для сохранения товарного вида этих животных – мокрая крапива. Иначе мы раков до пива не довезем. И костерок надо бы затеплить. Десяток раков мы запечем здесь, пообедаем.

– Прямо в костре, по-походному? С грязью, с пылью, с копотью костерной?

– Зачем же? Сделаем все культурненько, как на каком-нибудь кремлевском приеме в честь высокого иностранного гостя: на настоящем противне, – Мослаков, будто фокусник, вытащил из-под брезента кусок кровельного железа, положил его на траву.

 – Личный подарок господина прапорщика. Прапор щедрый этот знал, что мы остановимся на берегу рачьей речки.

Мичман почувствовал, что тело его наполняется неким легким восторгом, – ну, будто бы у ребенка, – он издал птичье фырканье, покрутил восхищенно головой:

– Ну, Пашок-Запашок!

А Паша уже вновь мерил реку кокетливыми саженками, отплевывался водой, устремляясь к густому темному кусту, нависшему над блестящей тканью воды.

– Здесь должны быть хорошие добычливые норы, – на плаву, фыркая, прокричал он, – не занесенные илом. Раки, они обязательно чистят свои норы, в иле не живут.

– Они кусаются, Паша! – вдруг воскликнул мичман.

– Ну и что? Это же хорошо! Раки, которые не кусаются нам, дядя Ваня, не нужны. Это дохлые раки.

Через полчаса ведро было полностью набито беспокойно шевелящимися, крупными, будто подобранными для выставки, раками.

– Вот что значит удобрения на поля перестали вывозить, гадость прекратили сбрасывать, – сказал мичман, – в речках сразу раки появились. Чисто стало, дерьма нет. И главное, мерзавцы – как на подбор, все – калиброванные.

– Мелкие тоже попадались, – сказал Паша, отдуваясь и прыгая на одной ноге, вытряхивая налившуюся в ухо воду, – но я их не брал.