По обе стороны огня (сборник)

Шатков повернулся, внимательно оглядел зал:

– Разве тут есть стоящие девочки?

Барменша выгнула брови еще круче:

– Ничего себе заявочки! Может, тебе английскую королеву привести за руку?

– Не надо. Слишком стара.

– Хам, он везде хам, даже в читальном зале Ленинской библиотеки, – оскорбительно фыркнула барменша и посмотрела на Шаткова с новым выражением в глазах, с особым интересом, которого раньше не было, улыбнулась чему-то своему.

– Ленинской библиотеки давно уже не существует, переименовали, – сказал Шатков.

– Мне все равно. Я никогда книжек в ней не брала.

– Читать не умеешь? – невинно поинтересовался Шатков.

– Не умею? – снова фыркнула барменша. Собственно, какая из нее барменша? Сейчас принято всех посудомоек барменшами называть. Обыкновенная буфетчица она, довольно смазливая.

– И много у тебя в кармане звенит монет? Золотых дублонов…

– Больших золотых дублонов, – Шатков усмехнулся.

– А что, были малые?

– Не знаю, в те века я не жил.

– Пустой разговор, – неожиданно заявила барменша, интерес, появившийся у нее в глазах, пропал – крохотные золотые точечки, зажегшиеся внутри зрачков, истаяли, глаза сделались холодными. – Пустой! – повторила она со злыми нотками в голосе. – И вообще тебя надо прощупать: что ты за птица?

– Сегодня уже пытались это сделать.

– Ну и что?

– Ничего не вышло, – Шатков с неожиданно виноватой улыбкой развел руки в стороны. – Как видишь.

– Значит, не те взялись за дело.

– Ну и разговор у нас затеялся, – покачал головой Шатков, улыбнулся грустно, словно бы ему сделалось жаль и себя, и барменшу, и этих людей, – он покосился через плечо, – сидящих в задымленном, плохо проветриваемом зале. – Начали за здравие, кончаем за упокой. Надо бы переменить тему.

– Ты из какого города прикатил?

– Из Москвы, – не стал запираться Шатков.

– С неприглядного сырого севера на благословенный тихий юг, – произнесла барменша выспренно, в традициях выпускниц курсов благородных девиц конца девятнадцатого века.

– Это когда же ваши края стали тихими? – Шатков сощурился. – Разборка на разборке, стрельба на стрельбе. То татары с украинцами воюют, то украинцы с русскими, то лешие с чертями, то моряки с гражданскими.