Ночной нарушитель (сборник)

Рядом с Ковригиным сидел огромный добродушный контрактник Лебеденко, автомат в его руках выглядел обычной пластмассовой пукалкой, которыми ребятишки пугают друг дружку в детских садах, дальше расположился собаковод Володя Иванов с умной черной овчаркой Кроной, затем – старшина заставы Иванов – поварихин муж, он мог бы сегодня и не выходить, слишком большая нагрузка выпала на его долю в канун Нового года, но правило есть правило – на сработки выходят все, а дядя Леша всегда отличался дисциплинированностью, да, кроме того, он умел мастерски стрелять из снайперской винтовки.

Однажды он поспорил с заезжим спортсменом, чемпионом России по стрельбе из малокалиберной винтовки, что сделает полноценного комара, «настоящего мужчину по имени Эдик», как в том анекдоте, бесполым, взял духовку и стал поджидать дичь.

Комар вскоре появился – здоровенный, настоящий уссурийский, – Эдик, одним словом, – в полете он издавал такой противный звук, что по шее невольно начинали бегать мурашки, – дядя Леша прицелился, хлобысь – и голос у комара сделался еще более противным, тонким-претонким…

Эдик перестал быть Эдиком, дядя Леша отстрелил ему мужское достоинство.

– А что за анекдот про Эдика? – спросил чемпион.

– Не знаешь?

– Нет.

– Летит комар Эдик над зоопарком и сворачивает к слоновнику, к слонихе Бетти. А Бетти дома нет, ушла на прогулку. «Что передать ей?» – спросил Шуня, Беттин муж. «Передай, что Эдик, хахаль, прилетал…»

Чемпион смеялся долго. Потом попробовал повторить фокус старшины и лишить другого Эдика мужского начала… Ничего у него из затеи не получилось.

Надо было видеть, с каким уважением он глядел на дядю Лешу Иванова…

Лейтенант по-мальчишески шмыгнул носом – в висках у него появилось что-то теплое, благодарное: ведь случись что – эти люди будут прикрывать его, будут вытаскивать из беды – себя не пожалеют, а его вытащат. Коряков, боясь, что солдаты засекут его внезапно повлажневшие глаза, отвернулся.

Фары «шишиги» выхватывали из темноты заснеженные, пушистые от густой белой махры ветки деревьев, машина брезентовым верхом сбивала с них густое, дорого искрящееся сеево, скрипела колесами, врубаясь в твердый, непокорный наст, и неслась дальше.

Дорога, идущая вдоль инженерной линии, всегда бывает тщательно расчищена, – расчищена была и на этот раз, иногда провода линии подступали вплотную к колее, по которой неслась «шишига», но через несколько мгновений, словно бы испугавшись чего-то, поспешно отскакивали в сторону.