Дымовая завеса (сборник)

Широков рубанул рукой воздух и, развернувшись слепо, неровно покачиваясь на ходу, словно бы у него болели ноги, покинул стройку. Обидно было, что кривда победила правду…

Ну а потом стало уже не до стройки, не до поисков правды: недаром Бузовский напрягался – натужные усилия принесли ему успех… Под суд Широков, конечно, не попал, но намяли ему бока здорово.

Не выводя его из-за штата, сняли с погон майорские звезды, – стал он капитаном, – а потом и вовсе предложили спороть погоны с кителя и отправили на гражданку, дотягивать положенный жизненный срок там.

Не помогло ничто – ни ордена, ни годы беспорочной службы, ни седые волосы. И стал Широков сугубо штатским человеком.

Впрочем, нет, не сугубо, душа его все равно продолжала находиться там, где Широков привык быть, – на заставах, в сухих звонких зарослях, за которыми проходила контрольно-следовая полоса, среди малоразговорчивых нарядов – на границе, словом.

Граница въелась в него, в кожу въелась, в поры, в корни волос, в хребет, стала частью его тела… Ну а где тело, там и душа.

Ехать было некуда. Родных у капитана не было, жилья тоже (те квартиры, которые предоставляли ему раньше, были служебные), перспектив тоже не было, поэтому осел Широков в первом приглянувшемся ему южном городке. Одно было хорошо – находился этот небольшой городок недалеко от извилистой тревожной линии, именуемой границей.

Хоть изредка, но все же до него будет доноситься запах нейтральной полосы, автоматной смазки, горелых гильз, остающихся после учебных стрельб.

Надо было думать о работе. Широков, как всякий боевой офицер, мог бы вполне пригодиться в местном патриотическом клубе – таковой в их незатейливом городке имелся, но два штатных места, оплачиваемых администрацией, были прочно заняты – не сдвинуть, – в этих креслах сидели молодые люди, связанные то ли с криминалом, то ли еще с кем-то или с чем-то, не очень вкусно пахнущим, и Широков молча отошел в сторону…

На рыборазводящем заводе была довольно сильная охрана, но и там не нашлось вакансий… Не нашлось места и на городской маслобойне, и в трехэтажном супермаркете, и в игровом парке, и на заводе автомобильных запчастей, оснащенном дорогим западным оборудованием, которое надо было тщательно охранять… Делать было нечего, и он на своем уазике взялся за извоз.