Дымовая завеса (сборник)

Широков оглянулся: чего же тут пилить? Не дуб же, под которым он стоит, – этому дереву не менее ста пятидесяти лет, а может, и все двести – за снос такого реликта можно запросто угодить под статью Уголовного кодекса.

Было жарко. Вдохновленные теплом, особенно громко кричали разные цикады, кузнечики, сверчки, пожиратели листьев, жуки, прочая живность – вполне вероятно, древнего происхождения, – Широков только сейчас обратил внимание на этот неистовый хор, покачал головой: уж не к дождю ли эти громкие песни, а? Либо к чему-нибудь другому, более значимому?

Чиновник обнялся с Бузовским, майор доброжелательно похлопал его по спине, будто любимую лошадь, приносящую в зубах золотые яйца… Слишком много значило это похлопывание по спине.

Таджики тем временем окружили Широкова, положили на землю пилу с крупной зубастой цепью и, задрав головы, чтобы получше видеть макушку дуба, начали что-то обсуждать. Жаль, что Широков не знал таджикского языка… Он покосился на таджиков, оглянулся. Рядом с дубом-гигантом росло еще несколько дубов, но по сравнению со старейшиной они были малыми детишками – не дубы, а дубки.

Растут эти деревья медленно, приживаются трудно. Неужели таджики получили приказ спилить их? У Широкова при мысли об этом даже заломило виски – проникла туда боль и осталась, не желая выбираться. Тьфу!

– Вы чего собираетесь делать, громодяне? – спросил он у таджиков.

– Ты нам это… мешаешь, – сказал ему один из пильщиков, рослый накачанный парень с жидкой курчавой порослью на подбородке – похоже, старший в бригаде.

Судя по глазам парня, он был готов спилить что угодно, лишь бы ему за это заплатили.

– Как это так… мешаешь? – Широков не выдержал, даже подбоченился – жест был хозяйским.

– Мы сейчас это… пилить будем, – сказал ему бригадир.

– Что будете пилить?

– Все!

– И этот дуб тоже? – Широков постучал носком сапога по основанию дуба, обтянутому прочной, от времени затвердевшей, как чугун корой.

– Да, – бригадир сплюнул через нижнюю губу, – его будем пилить первым.

– Он находится под охраной государства, – сказал Широков.

– Ничего не знаю. Мне приказано спилить – я спилю.

Широков передвинул кобуру пистолета на живот, предупредил таджика:

– Только попробуй!

У того в глазах зажглись опасные холодные огоньки, он аккуратно отступил от Широкова и что-то сказал своему помощнику – маленькому, лысому, в нарядной плисовой тюбетейке, надежно прикрывавшей голую макушку.