Блаженство кротких

 – Ну… Мы же того… Мы же для висяков нераскрытых. Специальная группа. Экспериментальная. Без следаков.

– Ага, – плеснул ехидцы Байкалов, – Только за месяц ни хрена не продвинулись. Теперь свежие дела будем брать. Привыкай, лейтенант.

– Да ладно! Хорош темнить! – в голосе Степанченко прорезались обиженные нотки, будто старшие товарищи пытались что-то скрыть, – Что я, не понимаю? Это для подтверждения версии начальника группы. Теперь по всему Питеру мертвяков осматривать будем из-за перетягивания каната между Ерохиным и Полежаевым.

– Вот станешь большим начальником, – игриво ответила Мурцева, – И будешь пресекать.

– Я слышал, на тебя уже рапорт ходит, – шутливо бросил капитан, – Небось ночами дырки под третью звёздочку ковыряешь?

– А там и до начальника рукой подать, – поддержал Байкалов.

Трое дружно расхохотались. Лейтенант замолк и в разговор больше не вступал. Но проскочив пару перекрёстков, нарочито грубо ударил по тормозам.

– Приехали. Вытряхайтесь.

Дорожки сквера прятались от тротуара за башенками остроконечных туй, раскидистыми охапками горных сосен, лиловыми фонтанами барбарисов. Отчего водители снующего потока и редкие пешеходы не могли видеть лежащую в глубине фигурку, распластанную у кованной скамьи.

Был ли этот оазис ландшафтного дизайна и вправду безлюден, или забредшие полуденные гуляки предпочитали видеть в лежавшем перебравшего алкоголика и ретировались восвояси, но, когда пенсионерка Изольда Алексеевна с писклявой болонкой на поводке позвонила в дежурную часть, после смерти прошло уже полчаса.

Подкрепление вывалилось из комфортного салона в первый день питерского лета.

– Уф-ф, – скривила нос Мурцева, – Откуда жара в начале июня? Настоящее лето.

– Радуйся, Тамара, – сказал Байкалов, взявшись за ручки громоздкой сумки мобильной лаборатории, – Лови тепло. Запасай впрок. Завтра может снег пойти.

– Ну ты, Жень, скажешь. Какой снег в июне. Тут впору купальники одевать.

– Да это я так, образно, – улыбнулся Байкалов, пытаясь бочком вытащить упёршийся багаж, – В подражание коренным петербуржцам. Вас же хлебом не корми – только дай погоду похаять. – Он выставил сумку на асфальт и протёр лоб ладонью. – В Москве, кстати, погода не лучше. Но я, за свои неполные сорок лет, не вспомню особых стенаний по этому поводу. А тут, всего за пару месяцев…

Хабибуллин выскочил из машины, едва не сбив сумку, и отпрыгнул в сторону.