Былое

 – о, горе! – игра продана и больше таких нету!

Удручённый неудачей, я раздумываю что же делать?

По времени отец уже должен быть дома, а объясняться с

ним мне хотелось меньше всего. Да и мать с Надькой вряд

ли меня поймут правильно!

Откуда взялось решение, которое я немедленно стал

реализовывать, ума не приложу!

Тем не менее, я пошёл в продуктовый магазин, накупил примерно на половину денег разных конфет и, с

приличных размеров кульком, прибыл на знакомый пустырь, где всегда хоть кто-то из пацанов, да был.

великой радости корешей, я всех их стал угощать конфе-тами.

Мало того, когда конфеты закончились, я вдруг

офилантропел в упор и стал, не более и не менее как, раз-брасывать остатки денег вокруг себя, с удовольствием

наблюдая, как кореша мои в драку подбирают деньги с

земли и запихивают их в свои карманы. Совершенно не

помню своих чувств в это время – может это было отчая-ние перед лицом неминуемой расплаты?! А расплата бы-ла гораздо ближе, чем я мог себе представить!

Какая-то знакомая матери тётка проходила мимо, всё видела, зашла к нам домой и вопросила, когда же мы

так успели разбогатеть?

Когда маманя ущучила в чём соль вопроса, она ры-сью прибыла на пустырь, но было поздно – братва, отя-гощённая добычей, разбежалась по домам! Я же, больно

67

ведомый за ухо, был доставлен домой, где меня ждал от-цовский допрос с пристрастием и последующая экзеку-ция, которую в подробностях помню до сих пор, и за которую до сих пор благодарен бате, поскольку крут он был, но справедлив и никогда после наказания, что я пережил

тогда, у меня даже в мыслях не было посягнуть на чужое.

Отец поставил меня спиной к стене, взял в руки

шомпол от нашей малокалиберной винтовки и сел на та-бурет напротив меня. Затем он заставил меня раскинуть в

стороны руки и держать их на уровне плеч. Как только

руки мои от усталости опускались ниже уровня плеч, следовал удар шомполом по рукам, и я немедленно задирал

их как надо!

К концу экзекуции на каждой моей руке красовалось

по нескольку кровавых рубцов, а руки стали мне казаться

пудовыми гирями и, в конце концов, я был просто не в

состоянии держать их как надо.

Главное, будто вчера, помнится то, о чём я поведал.

Кстати, вспомнился ещё один урок, касающийся по-сягательства на чужое.