Былое

Миша выгрыз из холки поросёнка сколько

захотел, попытался оттащить тушу подальше от мужика

на дереве, но скоро умаялся и бросил это занятие. Забро-49

сав порося кое-как землёй и листьями, медведь подошёл

под дерево, на котором трясся зубаритянин, порычал

грозно, как бы говоря – тронешь моё, пасть порву! – и удалился. А свидетель Мишиного безобразия выждал, слез с

дерева и прямиком в Свертнево. Мужики-свертневцы вы-слушав его, хотели было рядом с тушей организовать засаду, зная Мишкины повадки, который дня через три-четыре должен был явиться к протухшему мясцу, да за-ленились и ограничились тем, что съездили да привезли

порося в деревню.

Надо сказать, что глубокая кровавая рана на холке

бедного хряка была очень впечатляюща!

Я сразу же вспомнил именно её, когда, через несколько дней, на рыбалке, один, наткнулся на медведя.

Самый дальний участок реки, куда я иногда доходил

вниз по течению, переходя от переката к перекату, назывался Глушицы.

По реке это была примерно середина расстояния между

соседними деревнями – Свертнево и Аниково. Лес в Глу-шицах был старый, тёмный и сырой. Вдоль левого берега

неширокой полосой тянулась кочковатая луговина, которую в покос выкашивали. Если по воде, в тройке километров выше от Глушиц – плёсо Сосновское, между ними

Кунож делает большую петлю. По суше от Сосновской

глубины до Глушиц, срезая петлю, идти с километр.

Спрямляющая тропка уходила немного от реки и поднималась в лес, откуда можно было видеть почти все луго-вые пространства: Сосновские и Глушицкие.

отменный и я, попадая в те места, неизменно останавли-вался, подолгу смотрел на эту красотень и только потом

шёл дальше, на знакомый перекат, где всегда выуживал

несколько красавцев-хариусов.

Вот и на сей раз, я остановился у знакомой сосны и

стал осматривать ландшафт.

Скоро на лугу, метрах в пятистах, сквозь редкие ку-сточки я увидел какую-то тёмную фигуру.

50

Сначала я принял её за человека, что-то собирающе-го с земли, но вот фигура встала на четвереньки и вышла

из-за кустов. Я присел от неожиданности – медведь!

Я прикинул ветер – слава Господу, тянет от реки на

лес и зачуять меня Миша не должен!

Я затаился. А Мишка добрёл до большой луговой

кочки, ударом лапы смахнул её наполовину и совсем по-человечьи сел возле неё на задницу.