Зубровский

– Что орешь, дура? – строго сказал Анискин.

– Я не ору! – крикнул Колотилин.

Ему было жарко, и он скинул каску с головы. Вокруг них по обоим склонам каменистой ложбинки, полого спускающейся к Псоу, то густо, то поодиночке лежали убитые боевики. Молодые и старые, ловкие и неуклюжие, бородатые и безусые, с одной пулей в сердце и чуть ли не пополам разорванные автоматной очередью – как были они застигнуты густым автоматным и минометным огнем с крутого левого берега реки, так и лежали теперь зелеными кочками среди дымящихся воронок в серой предрассветной мгле.

Восходящее солнце еще не пробилось сюда своими лучами, а лишь слегка коснулось вершин далеких гор, закутанных каждая в свое одеяние – от розового до фиолетового, и только царь гор Эльбрус облачился в пурпурную мантию.

– А почему не стрелял? – Анискин слегка дотронулся до трупа носком сапога.

– Да осечка, товарищ капитан, – виновато завозился с затвором Колотилин. – Песок в ствол попал…

– Должно быть, из задницы? – проворчал Анискин.

Он чувствовал себя счастливым, видя, что все остались живы.

Наклонившись к трупу с явным намерением снять массивные золотые «ролекс», поблескивающие на волосатой руке чеченца, но, видимо, передумав в самую последнюю минуту, он сорвал травинку и сунул ее в рот.

– Обыскать, – покусывая травинку, капитан отвернулся в сторону.

Колотилин забросил автомат за спину и, придерживая его правой рукой, левой стал шарить в нагрудном кармане пятнистой куртки убитого.

– Глянь-ка, – с удивлением протянул он, рассматривая желтой кожи бумажник, извлеченный из кармана.

 – Кажись, это не чех…

– А кто? – поворачиваясь, недоуменно спросил капитан, продолжая жевать травинку.

– А хрен его знает, – ответил сержант. – Тут не по-нашему.

Анискин быстрым движением руки выхватил у него бумажник.

– Петров, – негромко отдал он команду, в полной уверенности, что тот, кому надо, ее услышит.

– Я! – От толпы отделился длинный нескладный солдат в сползшей на левое ухо зеленой защитной каске и, зашвыривая автомат за плечо, подбежал к капитану.

– А ну-ка, – ухмыльнулся капитан, протягивая бумажник. – Ты у нас универ кончал, грамотный…

Некоторое время Петров молча изучал документы, нервно подергивая ремень то и дело сползающего с плеча автомата.

– А-а-а, – наконец протянул он, словно догадавшись.

– Бэ-э-э, – передразнил капитан. – Что написано?

В толпе сдержанно засмеялись.

– Это по-арабски, – Петров сконфузился. – Похоже на паспорт.