Семейное дело

Я уже начал привыкать к подобным сравнивающим взглядам.

Когда же я принялся благодарить за организацию похорон, двое потупились и, не сговариваясь, завертели в пальцах по карандашу, а при упоминании телеграммы редактор вовсе покраснел, уточнил моё имя и где я остановился.

– Мы все любили и безмерно уважали Владимира Дмитриевича, – наконец нудно завёл Варнаков. – Он служил для нас примером профессионального долга и гражданского мужества. Его смерть не останется безнаказанной. – И всё в том же духе. Тут он прервал свой панегирик и сказал: – Э-э-э… вы знаете, основными приготовлениями занималось правительство города и союз журналистов.

Ведь так, Нина Викторовна? – Варнаков с надеждой посмотрел на Завьялову. – Анатолий, я могу дать вам телефончик, чтобы уточнить…

Варнаков потянулся к еженедельнику на столе. Я почувствовал разочарование – в Москву меня вызвал кто угодно, только не сотрудники отца! – и жестом остановил журналиста. Похоже, коллеги мало интересовались жизнью своего главреда. Хотя, вполне возможно, отец был человеком закрытым – с какой стати он стал бы рассказывать о себе.

Женщина едва заметно улыбнулась кислому выражению моего лица.

Я поблагодарил и вышел. В коридоре весёлое стрекотание печатной машинки эхом отдавалось от высоких стен и потолка.

– Подождите минуточку! – окликнули меня на лестнице.

Я обернулся. Ко мне подошла Завьялова.

– Мы с вами так толком и не познакомились, – сказала она, улыбаясь.

– Почему же? Вы Нина Викторовна. Общественник.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она, не обращая внимания на колкость.

Я пожал плечами.

– Разберусь тут и поеду домой.

– А где это?

Я усмехнулся и назвал.

– Вы не обижайтесь! – Завьялова дружелюбно коснулась моего локтя. – В редакции действительно никто не знал о вас. Да, это, думаю, было бы лишним. Ваш отец был отзывчивый, но очень закрытый для посторонних человек. Вы были на кладбище? Ах, ну да. Рядом с инициалами вашей мамы…

– Жена отца не моя мать, – поправил я женщину.

– …В общем, надо заказать, чтобы выбили инициалы Владимира Дмитриевича, простите.

Пока принимается решение об установке памятника. Памятником, скорее всего, займутся власти города. Но согласовывать всё равно будут с вами. Процедура, кажется такая. Если не ошибаюсь.

Мы отошли к окну, узкому и высокому как бойница.

– Честно говоря, я не подумал об этом, – ответил я. – И с вещами в квартире надо что-то делать. Всё получилось очень быстро. Я рассчитывал сразу вернуться.