Семейное дело

Владимир Дмитриевич как-то рассказывал нам за чаем, что за каждым из них ходили «топтуны» и посмеивался, что в любой группе диссидентов «стукачей» было больше, чем самих диссидентов, и они их почти всех знали. Когда вышел материал, Владимир Дмитриевич был в командировке. Иначе он не позволил бы совершить низость по отношению к тестю, даже невзирая на их разногласия. Своего зама и выпускающего редактора он немедленно уволил. Публикуя материал против Николая Фёдоровича, противники вашего отца метили во Владимира Дмитриевича, а не в его тестя.

Завьялова зажгла сигарету. Уважение и грусть, с какой Нина говорила об отце, вызывали симпатию. Я чувствовал доверие к ней. И всё же избегал обсуждать тему наследства. Но Нина исподволь сама вернулась к этому разговору.

– Вы считаете, будет справедливо, если чужие… если всё, что заработал ваш отец, уйдёт в никуда? – спросила женщина. – Вера, по сути, никто для вашего отца. По закону вы имеете такие же права на наследство, как она.

– А справедливо ли это? Вера не чужая. А я не имею к этому никакого отношения! – возразил я. – Допустим, меня бы не вызвали. Жив отец или нет, я бы не узнал. Вера или кто-нибудь другой получили бы то, что им принадлежит, и меня бы это не касалось.

– Лет десять назад я тоже болела совестью. Ваше благородство никто не оценит. – Завьялова помолчала. – В конце концов, вы можете потратить наследство на что-то полезное. Продолжить дело отца. Иногда хочется помочь человеку не начинать с ошибок.

– А в чём заключалось его дело? – с лёгким вызовом спросил я.

– Вы ведь наверняка читали статьи Владимира Дмитриевича!

– Кое-что читал. – Я подумал. – Я тоже верю в мир без национальностей и границ. В будущем. Но пока они существуют, я предпочитаю приносить пользу там, где я родился. Потому что во все времена суть противоречий между старым и новым сводиться к борьбе за власть и деньги. Но для таких, как мы, принципиально ничего не меняется.

Завьялова внимательно посмотрела на меня. Очевидно, она не ожидала, что у меня есть хоть какое-то мнение.

– Причём здесь мир без границ. Ваш отец не был либералом. Хотя многие ошибочно считали его таковым. Он подозрительно относился к любым идеям. Он был практик и хотел объединить независимые издания в один холдинг. Организовать фонд.

– Ну, если вы о практической стороне дела, то у меня нет его опыта и связей.

Мы прошли мимо ресторана. Играла музыка.