Мутанты. Окаянные 90-е

На непослушных негнущихся ногах, захватывая широко открытым ртом как можно больше воздуха, зашёл за киоски, присел на кучу сваленных кирпичей.

Сердце колотилось так, словно он марафонскую дистанцию пробежал. Мысли устроили в голове чехарду, прыгали одна через другую. Семён впопыхах пошарил по карманам, нашёл примятую пачку, вытащил сигарету, закурил, глубоко вдыхая горьковатый дым и стараясь успокоиться.

«Ошибки быть не может… – заторможено подумал он, – не может… Зинка, сало, мыла два куска. А стольник опять… и опять… Ерунда полнейшая.

Семён медленно поднял руку и оглядел купюру с обеих сторон. Совсем новая. Сейчас сто рублей – это деньги, недавно нули на ценниках порезали, правительство вертит народом как хочет. Ну да не в этом дело! Вроде всё нормально… С одной стороны – паренёк в коляске, лошадьми правит, с другой – какой-то театр или музей, не разберёшь… Сто рублей… Билет банка России… преследуется по закону… всё честь по чести, и всё же – что-то не то.

И тут Семён мужика припомнил, который ему стольник этот сунул. Да не просто сунул, а вроде как даже подарил. И ещё сказал…

Погоди, что же он сказал? Ага! Сейчас, сказал, подарю я тебе одну вещь, вот что он сказал. А дальше, мол, сам разберёшься… И подарил! Сторублёвку эту… Ничего себе подарочек! Только радоваться такому везению. А он, Семён, придурок этакий, сидит и не радуется, сопли до пола распустил, волнуется за кого-то…

«Чего ж это я, в самом деле? – встрепенулся Семён, – а ещё раз проверить слабо?»

Он выплюнул окурок, зажмурился, будто перед прыжком в холодную воду, открыл глаза, – стольник не исчезал.

– Ну и проверим! – неизвестно кому пригрозил Семён, и рванул к магазинам.

Через два часа у Семёна было тысяча с чем-то рублей и четыре плотно набитых пакета. Он самозабвенно прочёсывал близлежащие магазины. Деньги сами плыли в руки, и отказываться от них парень не собирался.

Витёк всё так же тихо стонал в углу, когда усталый, но довольный донельзя Семён ввалился в вагончик и принялся опустошать пакеты, выкладывая покупки на грязный стол, предварительно смахнув с него вчерашние объедки.

Сначала Витёк только водку углядел. Полусогнувшись, добрался до табурета, угнездился на нём, свинтил дрожащей рукой крышку, налил полстакана, опрокинул в заросший недельной щетиной рот.