Байрон

Вот так завершилась эта неприятность, в итоге отделался вроде лёгким испугом, поменял общагу, получил в нагрузку новое поручение от Комсомола и лишился путёвки в Магаданский отряд. В отряд по весне всё-таки поехал, но тюменский, учитывая сколько заработал тот и другой отряд, можно сказать, как говорили позже, «что попал на бабки!».

И вот вроде всё и все успокоились, переселился в Гигант, вступил в новую комсомольскую должность, как неожиданно Командира опять вызывают в Деканат.

Придя в назначенное время туда, подождал пока секретарь Деканата куда-то позвонила, потом дала листок бумаги с номером кабинета куда надо пройти.

Стук в дверь. Войдите. Вхожу. Здравствуйте. Навстречу поднялся подтянутый мужчина с открытым добрым лицом.

– Меня зовут – Сергей Васильевич, и я давно хотел с вами познакомиться. – Молчу.

– Я из КГБ. – добавил он.

Вот ни хрена себе. За что мне такое счастье.

– Присаживайтесь, – и он широким жестом показывает на стул возле его рабочего стола с зелёной лампой.

Типа, садись нормально, садись на всю жопу, разговор нам долгий предстоит. Присел. Он радушно предлагает чай или кофе, протягивает пачку сигарет, – хотите, мол курите. Прямо, как в кино.

А Сергей Васильевич, сразу переходит к делу: – Ну расскажите о себе поподробнее. Что же не рассказать, можно, ведь лучше всего о себе может рассказать только сам человек.

В краткой версии изложил свой путь:

– жизненный – родился там-то, ясли где-то, детский садик (номер его не помню), такая-то школа, техникум на АЭС, Советская Армия – служба за границей в ГСВГ, наш институт-ХПИ.

– общественный – октябрёнок – командир «звёздочки», пионэр – вожатый в пионерлагере, комсомолец – секретарь части, мечтаю вступить в ряды…, так как «Партия – наш РУЛЕВОЙ», так сказать.

– Хорошо, говорит Сергей Васильевич, – номер садика мы можем узнать если надо.

– Не сомневаюсь. —

– А вот скажите, зачем Вы устроили бунт студентов против вашего отчисления из института? – неожиданно спросил оппонент.

Командир чуть со стула не упал, хотя и сидел вроде нормально, на всю жопу.

– Какой такой бунт? Ничего не знаю, – пошёл он в резкий отказ,

И, положив руку на печень, честно повторил историю о том, как всё было, и что говорил в деканате при разборе полётов – пришёл поздно, никого почти не видел кроме Коли М., зашёл последним, выпил, закусил и с «боем» вышел – и ВСЁ!!!

Больше ничего не было.