В закрытом гарнизоне

…врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

Па-ащады, никто не жела-а-ает!!

пьяно орали те и пытались вырваться.

– М-да, – переглянулись моряки. – Эти уже приехали.

– Поезд Мурманск – Ленинград подается на первый перрон! Нумерация вагонов с головы состава! – металлически пробубнили репродукторы.

Вслед за этим в дальнем переплетении блестящих рельс возник зеленый локомотив, за ним длинная змея вагонов, все это плавно вкатило на перрон и, лязгнув сцепками, остановилось.

– Ну что, братва? – Карета подана, айда на погрузку, – первым взял свой чемодан главный старшина, и вся компания широко зашагала в голову состава.

– Трет-тий? – поинтересовался у стоящей перед открытой дверью одного из вагонов молоденькой проводницы Айво.

– Третий, – улыбнулась та. – Ой, сколько вас много!

– И все холостые, – подмигнул девушке крепыш с гитарой. – Меня, кстати, зовут Вова.

– А его жену, Света, – наклонился к проводнице Паганель, и все весело заржали.

Спустя минуту моряки дружно затопали по светлому линолеуму вагона и по – хозяйски разместились в двух средних плацкартах.

– Да, давненько я не ездил в поездах, – усевшись у окна, раздернул закрывавшую его шторку главный старшина. – А кубрик ничего, как у нас на «коробке»*.

Вскоре вагон наполнился многочисленными отъезжающими, проводница прошла по проходу и выпроводила провожающих, затем впереди пропел гудок, и по составу прокатился лязг сцепок.

В то же самое мгновение из вокзальных репродукторов грянул «Марш славянки», за окнами медленно, а потом, все убыстряясь, поплыл перрон.

– Ну, вот и все, – вздохнул кто-то из парней. – Поехали.

Спустя непродолжительное время, гремя колесами на стрелках, поезд вынесся на окраину, и сбоку, сливаясь с туманным горизонтом, возникла часть залитого солнцем Кольского залива.

– Прощай Флот! – заорали прильнув к открытым окнам моряки и замахали бескозырками.

– Прощай..!

Им в лица бил ветер. Соленый и почему-то влажный.

Верхняя вахта

– Третьей смене верхневахтенных приготовиться к заступлению! – пробубнил по лодке голос из «каштана».

Сладко зевнув, матрос-первогодок Витька Печенкин сбросил с себя дрему, которая навалилась на него после ужина, открыл дверцу платяного шкафчика и, что-то недовольно бурча под нос, стал облачаться в необходимые атрибуты.