В закрытом гарнизоне

Была она небольшая, в несколько порядков изб, но со своим собственным «сельпо» и сельсоветом.

Пятистенок тетки, срубленный еще дедом, стоял в начале улицы и весело глядел из окон розовыми геранями.

Серега отворил знакомо скрипнувшую навесами калитку в шатровых воротах, миновал широкий ухоженный двор, поднялся на высокое крыльцо и потянул на себя кованую скобу двери.

Затем прошел по мосту ко второй, толкнул ее, и, нагнувшись, вошел внутрь.

– Ктой там? – послышалось из горницы, и в высоком проеме появилась Варвара Марковна

– Ахти мне, Сережа! – на миг остолбенев, всплеснула она руками, и в следующую секунду племянник и тетка радостно обнимали друг друга.

– Как же это ты? – блестя влажными глазами, гладила его руками по щекам тетка. – Хотя бы телеграмму дал, я б встретила.

– Не хотел беспокоить, Марковна, – прочувственно сопел Серега. – Да и от райцентра до вас рукой подать. Какие мои годы?

– Ну, снимай, снимай шинелю и картуз, – засуетилась Марковна.

Чуть позже они сидели за столом в горнице, и обряженная в новую шаль тетка, радушно потчевала гостя.

– Вкусно, – гудел Серега, пропуская очередную рюмку, и отдавая дань поджаренной на сале глазунье, свежему, из трески рыбнику, и всевозможным, расставленным на льняной скатерти соленьям.

Потом они пили чай, из старинного, с медалями самовара, раскрасневшаяся от пунша тетка рассказывала деревенские новости, а Серега внимательно слушал и дымил сигаретой.

– А как Тая Соболева, не вышла замуж? – поинтересовался он, когда Марковна решила передохнуть, и та отрицательно покачала головой, – не вышла.

– Ну, вот и хорошо, – загасил сигарету в пепельнице Серега. – Ты мне ее засватай.

– ?!

– Ну да, – мотнул смоляным чубом Серега. – Я затем и приехал. Помнишь, обещала?

– Помню, – улыбнулась тетка. – Все-таки решился?

– А чего тянуть? Я человек военный. Только сначала я сам с ней поговорю, ну, а потом ты, Марковна, с родителями.

Как скажешь, батюшка, – расцвела старуха, и они вполне остались довольными друг другом.

Таю Серега знал с детства, она была пятью годами моложе, в школе и на улице почти не обращал на пигалицу внимания, а в последний свой приезд едва узнал, так она расцвела и похорошела.

Затем были несколько встреч, и они съездили в райцентр на танцы, а вскоре Гладкова срочно отозвали из отпуска, и все закончилось.