В закрытом гарнизоне

– Все на хрен, женюсь, – сказал Серега стоящему в углу шкафу, после чего ткнул в пепельницу сигарету и поплотнее укутался в одеяло.

Ночью ему снились Джеймс Ласт, овцы и почему-то пастушка. На следующее утро, после политзанятий, вернувшись в дивизионный отдел, Гладков постучал в кабинет начальника и решительно переступил порог.

– Здравия желаю, товарищ капитан 2 ранга, – подойдя к заваленному бумагами столу, бодро произнес он.

– И тебе не хворать, – просматривая очередную, кивнул тот. – Присаживайся, с чем пожаловал?

– Прощу дать мне недельный отпуск.

– Недельный отпуск это хорошо, – исполнив очередную резолюцию, мечтательно протянул начальник. – А с какого такого перепугу?

– Ни с какого, – наклонился к начальнику Серега. – Хочу съездить на родину, Алексей Степанович, жениться.

– Кх-м, – с интересом воззрился на него капитан 2 ранга. – Так сразу?

– Ну да, а чего тянуть? У нас все женатые, а я нет.

– Надоела, значит, холостяцкая жизнь?

– Надоела, – вздохнул Серега, – хочется домашнего уюта.

– Ну что ж, причина уважительная, давай, поезжай, – полистав настольный календарь, сказал начальник. – А в следующий понедельник, что б был на службе.

– Есть! – радостно пробасил Серега. – Разрешите быть свободным?

– Будь, – последовал ответ, и Гладков направился к двери.

Зайдя в свой кабинет, который он делил со Шадриным, Серега сообщил приятелю о принятом решении, и тот отнесся к известию с пониманием.

– Давно пора, – солидно изрек Валерка. – Семья, как известно, ячейка общества. Кстати, а кто невеста?

– Ее у меня пока нету, – открыв сейф, извлек из него пачку купюр и сунул ее в карман Серега.

– ?!

– Ну да, пока, – многозначительно поднял палец вверх Гладков. – Но будет. В самое ближайшее время.

После этого, распрощавшись с приятелем и оставив его в неведении, Серега направил свои стопы в поселок.

Там он для начала посетил кассу аэрофлота и приобрел билет на ночной рейс до Архангельска, а затем общежитие, где переоблачился в парадно-выходную форму, дополнив ее белым шерстяным шарфом и щегольской, с золотым крабом мичманкой.

– КрасавЕц! – похвалил он себя, поглядев в зеркало, после чего прихватил дорожный кофр, и, покинув приют холостяков, монолитно зашагал в сторону морпричала.

На дворе чувствовалась весна, с крыш капало, в заливе орали чайки.