Рукопись из Тибета

 – Насчет того, что сын секретаря обкома – не обольщайся. Туда приедут много таких, у которых отцы и повыше. Если завалишь экзамены, второй попытки не будет. Уразумел?

– Ясно, – приподнялся я со стула.

– Сиди, – продолжил генерал, а затем обратился к Петрову, присутствующему при разговоре.

– Оформишь на него в секретариате предписание, а в бухгалтерии проездные документы и суточные.

– Слушаюсь, – ответил тот. – Будет сделано.

– Ну, давай, Волобуев, ни пуха ни пера, – протянул мне руку начальник.

Отвечать «к черту» я не стал, поскольку был комсомольцем.

Далее были семейные хлопоты. Чадо снарядили как на Полюс, хотя я и отказывался. Нора всплакнула, а Вилен Петрович сунул мне пачку банкнот – пригодятся.

«Мама» хотела позвонить в столицу Ольге, чтобы та встретила недоросля и доставила по назначению, но я отказался. Нужно было проявлять самостоятельность. Тогда она дала ее домашний телефон, попросив позвонить подруге и передать той наилучшие пожелания.

– Обязательно, – сказал я, помня, как мы с той ударно изучали «Камасутру» в беседке.

И вот теперь Никита Волобуев (он же Лазарь Донской, он же в прошлой жизни Валерий Ковалев) пересекал вновь Великую Страну Советов с юга на север, в очередной раз удивляясь ее просторам и социалистическим свершениям.

В Первопрестольную прибыли на Казанский вокзал строго по расписанию. Прихватив свой объемистый чемодан, я вышел на кишащую людьми платформу. Оттуда протолкался к стоянке такси, где, отстояв небольшую очередь, сел в желтую «двадцатьчетверку» с шашечками.

– Куда? – спросил пожилой таксист в кожаной фуражке.

– В Балашиху, – усевшись рядом, сказал я и назвал более точный адрес.

– Ясно, к «зеленым человечкам», – кивнул водила, после чего вертанул ключ счетчика (тот затикал, отсчитывая копейки), и мы тронулись.

Москва начала семидесятых впечатляла архитектурой соцреализма, отсутствием иномарок, «забугорной» рекламы на зданиях, а также пробок. «Даже не верится, что так было», – думал я, высунув в открытое окно локоть и рассматривая знакомые проспекты и бульвары.

Суета отсутствовала напрочь, легковушки троллейбусы и грузовики неспешно катили по недавно вымытому асфальту, на тротуарах было чисто и немноголюдно. Оставив позади Ленинградский проспект, мы выехали на шоссе Энтузиастов, окаймленное пространствами лугов и рощ с виднеющимися вдали поселками, а потом, не въезжая в Балашиху, углубились в хвойный зеленый массив.