Рукопись из Тибета

– Пусть сами расскажут, по порядку. А мы послушаем молодежь. Кто первый?

Возникла короткая пауза, как нередко бывает в таких случаях, а потом с противоположного от меня края встала девушка.

– Я Галя Ланская! – звонко сказала она. – Пишу стихи и публикуюсь в «Комсомольской правде»!

– Похвально, – шевельнул бровями Генсек. – Почитай нам что-нибудь.

Окружение, изобразив улыбки, одобрительно закивало. Девица выдала поэму про молодых строителей Братской ГЭС, все внимали с интересом, после чего высокий гость констатировал: «Хорошо», остальные немедленно захлопали в ладоши.

Потом встал хмырь лет пятнадцати, в очках, оказавшийся мастером спорта по шахматам. Он принялся излагать теорию Капабланки, что также вызвало удовлетворение сановных слушателей.

А далее еще один, явно не нашего круга. Тот был юным мичуринцем и рассказал о новом сорте огурцов, выведенных им на селекционной станции.

«Да, Гимн или «Прощание славянки» здесь не канают, – мелькнула в голове мысль. – Надо что-нибудь, что бы сразу раз – и в дамки».

И тут меня осенило. Исполнить «Малую землю»! Была такая песня, написанная по спецзаказу четырнадцать лет спустя композиторшей Пахмутовой на слова поэта Добронравова. В 1943 году Брежнев был начальником политотдела армии на Малой земле и, помнится, высоко оценил песню.

Данный ход мне показался безошибочным, поскольку тут я действительно мог произвести впечатление. Это тебе не какая-то там теория Капабланки. Все мои составляющие решение одобрили. Кроме прокурорской.

– Сие есть мошенничество, – изрекла она. – Присвоить чужое произведение.

Остальные на нее зашикали, внутри чуть захрипело. Не иначе, придавили.

Я демонстрировал свой талант последним. По принципу «не лезь в герои, пока не позовут», усвоенному за последние двадцать лет жизни в демократической России.

– Песня «Малая Земля»! – встал и четко доложил я, когда уставший от талантов Леонид Ильич, вяло поинтересовался, что я имею сказать, а Громыко тайком зевнул, поглядывая на часы. Видать куда-то торопился.

– Вот как? – чуть оживился Генсек. – А ну давай, парень, исполни.

Я шустро извлек из футляра блестевший перламутром инструмент, надел на плечи ремни и нажал оркестровый регистр. Для большего впечатления.

– Музыка моя! Слова тоже мои! – сбрехал я. – Исполняет Никита Волобуев!

Потом выдал вступительные аккорды – баян звучал как оркестр – и голосом Магомаева затянул:

Малая земля. Кровавая заря…

Яростный десант. Сердец литая твердь.