Белая стрела

Через минуту одна створка отворилась, за ней в махровом халате и шлепанцах горбился Увалов.

– Проходите, ребята, – сказал он больным голосом и пошаркал в глубину квартиры. Сняв в прихожей верхнюю одежду, гости уселись в кресла, а хозяин, кривясь, прилег на тахту и рассказал следующее.

Джуна была одной из его приятельниц и жила в соседнем подъезде, имея там обширные апартаменты. Вечером, когда отставник вернулся домой с очередной партийной встречи, по телефону пригласила его в гости. Мол, познакомлю с интересными людьми.

Ими оказались несколько атаманов с Дона (казачество входило в моду), заехавших выразить «ассирийской царице» свое почтение. Стол ломился от цимлянского и всяческих закусок, провозглашая очередной тост, сыны степей дружно орали: «Любо!»

Затем хозяйка на время отлучилась, а между гостями возник конфликт. Пришедший отказался пить за Ельцина, поскольку был непримиримый коммунист, старший из атаманов сгреб его за грудки, и завязалась драка.

На шум поспешил охранник Джуны и, не разобравшись в обстановке, вырубил Увалова несколькими ударами.

– Очнулся я уже на улице, – продолжил Анатолий, – встал, кое-как добрел до своего подъезда, поднялся в квартиру и вызвал «Скорую». Фельдшер установил переломы двух ребер и предложил госпитализацию, я отказался. Бывало и хуже. Тот сделал укол, отметку в журнале и уехал, после чего я позвонил в милицию, она тут рядом.

Приехали капитан с сержантом, стали разбираться.

Но когда узнали, что все случилось в квартире Джуны, заявление принять отказались. Мол, это бытовая ссора, сами разбирайтесь, в крайнем случае – обращайтесь в суд. Когда же я стал настаивать, капитан сказал: «Сбавь обороты, папаша. А то посадим в обезьянник». Это же беспредел, ребята, – тяжело закашлялся Увалов.

Орлов налил и протянул ему стакан воды из стоявшей рядом на тумбочке бутылки, Увалов, выпив, вернул и промокнул лоб влажным полотенцем.

Филатов с минуту молчал, принимая решение, а затем спросил:

– Где у тебя телефон, Толя?

– На кухне, на подоконнике.

Тот встал с кресла и вышел, прикрыв за собой дверь. Через несколько минут вернулся, снова сел:

– Щас приедут.

Вскоре действительно нарисовались двое: заместитель начальника УВД Москвы, полковник, а с ним бледный майор, начальник отделения на Арбате. Они извинились за действия своих сотрудников, после чего майор лично принял заявление.