Йеллоустон: конец цивилизации

А тут, сразу, да на двенадцать дней подписал!

– И ещё сказал, что могу на службу не торопиться возвращаться. Неделя, две… – продолжил счастливый молодожён. – Не верится как-то.

Лицо взрослого сослуживца, вдруг стало совершенно серьёзным, глаза прищурились и внимательно посмотрели на молодожёна.

– А вот тут, я бы, прислушался к его словам. Значит, Саныч, что-то почувствовал! – капитан положил руку на плечо молодому сослуживцу, – Ты, парень… знаешь…, пожалуй, не спеши на службу. Если Саныч так сказал, слушай его.

– Ага! Я задержусь, а меня потом, пинком под зад!

– Твоё дело, – мужчина убрал руку с плеча, и зашагал по своим делам, но сделав несколько шагов, остановился и тихо произнёс, – Но, мой тебе совет, лучше сделай так, как Саныч сказал. Не будешь, потом, локти кусать. И прими мои поздравления!

Парни переглянулись.

– Хорошо. Спасибо! – согласился Павел.

Да, уши у них тоже имеются, и молодые люди, много слышали небылиц о своём начальнике, но чаще воспринимали их, как некие прибаутки или сдвиги по фазе.

– Ну-у, а собственно, Паш, чего ты теряешь? – увлекая за собой товарища к кабинету начальника, Сергея Геннадьевича Миронова. – Ровным счётом, ничего! Ну-у, было двенадцать дней, станет четырнадцать дней или тридцать! Возьмёшь свою Маринку, да махнёте на море, в медовый месяц! И будете, голенькие, по пляжу бегать, да шпилиться!

– Почему голенькие?!

– Хорошо. Одетенькие! Только, как сотрудник МЧС говорю, это опасно!

– Что… опасно?

– Шпилиться одетыми! Вдруг где-то, у кого-то, что-то застрянет! Или прищемишь поршень! Ха-ха!

– Да иди ты!

– Не могу! Мне, не дали отгулы! Остаюсь на службе!

– Вот балабол!

– Ладно.

– Согласен….

– Да и, сослаться всегда можно на Бояринова. Саныч, человек слова.

Павел, остановился у дверей начальника. Посмотрел на товарища, произнёс:

– Ну, с Богом! – и взялся за ручку двери.

– Да не ссы ты! – улыбнулся ему чернявый товарищ, – Если Валерий Саныч подписал, то Геннадьевич, тем более подпишет!

Паша кивнул и постучал в дверь начальства….

А, Валерий Александрович, сидел за своим столом и смотрел в одну точку. Он чувствовал приближение неминуемой беды. Душа сжималась от страха. Сердце билось учащённо. Чувствовал, но не понимал: Что? Где? Когда? Только боль, страх, темнота и неизвестность.