Ирий

Эта птица имела две головы, два крыла и два хвоста, и две длинных лапы как у курицы, вследствие чего, плохо летала и селилась в местах богатых пищей. От этого малоподвижного образа жизни, голубь стал жирный и больших размеров.

Жалко, что не было хлеба и соли, но зажаренный, до хрустящей корочки, он и так пришёлся по вкусу, уставшему и продрогшему путнику. Хвост довольно вздохнул, после хорошей трапезы, подкинул ещё немного дров в огонь, расчистил место между стенкой и костром, примостился и совсем по-детски подтянул колени к груди, положив ладони между ними, а под голову, нагретый у костра, плоский камень и заснул.

Его мысли в тепле, да на сытый желудок, текли тихо и спокойно, словно воды небольшой речушки, текущей среди гладкой, как стол степи. Дождь за стенами продолжался. Ветер налетал сильными порывами, иногда донося до спавшего путника мелкие брызги, но Коля был уже далеко от этого мира. Его ноги, шагали по ледяной пустыне, и где он ступал, прекращалась стужа, выглядывало Светило. И так ему от этого было приятно, что парень старался даже реже дышать, чтобы не спугнуть, эту свою новую возможность! На снегу появились человеческие следы, и Хвост шагал по ним, как зачарованный.

Ведь буря утихала и явила ему, ещё не заметённый след человека, явно блудившего в бушующем мире стихии. И стало в двойне приятней, что он догонял заблудившегося путника, и с каждым шагом, следы становились свежей и свежей. Ещё несколько минут, и перед Хвостом, открылись совершенно свежие следы. Отступившая буря ещё не успела их занести своими ледяными снежинками. Парень ускорил шаг и как только он перешёл на бег, то увидел, в нескольких метрах от себя, бредущую в снежном буране женскую фигуру. Коля рванул вперёд, что было сил, но красная куртка с криком: «Помогите-е-е!» сорвалась вниз в ледяную пропасть, разверзнувшуюся прямо перед ней.

– Ира-а-а! Я зде-е-есь! – закричал Хвост, и вскочил со своего нагретого ложа.

Его глаза, безумно шарили по полуразрушенному дому и пытались понять, где он и что такое случилось.

Через минуту сознание вернулось к нему. Медленно поднялся на ноги. Посмотрел в оконный проём. Дождь перестал. Светило пробивалось сквозь небольшие просветы в тучах, но было видно, что дело шло к вечеру. Странник проспал почти сутки. И это уже, не имело никакого значения. Душа в груди Коли Хвостика разрывалась на мелкие части, и он никак не хотел мириться с тем, что эта девушка опять погибла, конечно, только её не очень разглядел. Но точно знал, это была она.