Любовь зла…

– Братишка, там нет ничего, – услышал я хриплый простуженный мужской голос. – Оно уже, как три месяца не работает… кх-хх… Уроды! То хоть еды, можно было чуток перехватить… а теперь вот, с голоду подыхаю… кх…. Браток, есть деньжат немножко, старика подлечить, а?

– Есть немного, – ответил я и подошёл к бездомному, сидевшему на другой стороне переулка, облокотившись о кирпичную стену старого особняка, – держи! – и протянул ему сто рублей.

– Премного благодарен! – воскликнул бомж, у которого от радости затряслись руки, в предвкушении опохмелиться.

– А куда они переехали, ты случаем не знаешь? – решил я выведать у него, как можно больше информации.

– Не а. Поработали здесь цельную осень и зиму, вдруг бац и закрылись. Гады! Кх-хх! Я только прикормился, понимаешь… кх.… Своим почти стал. Хочешь – верь, хочешь – нет, а проблем с едой не стало….

– А девушку, в белой шубе и в белых сапогах, и светлыми волосами до плеч, случаем не видел?

– Не помню… – старик задумался, – их тут много бывало! И чёрных, и белых, и совсем чёрных, как смола, с фиолетовыми губами.

– А так? – я вложил ему в руку ещё стольник.

– Это ни к чему. Говорю, что не помню! Как заходили, видел, но вот как выходили, нет, – бомж развел руками.

– Это как? – удивился я. – Деньги-то возьми!

– Ха! – он спрятал вторую сотенную купюру в карман, – Так они, очень поздно уже выходили. Кафе ведь, всю ночь работало. Так я уж к тому времени, пьяный и сытый сплю.

– Глаз у тебя намётан! Не из органов, это верно. Кухня мне их понравилась, пока в больнице лежал, соскучился, пришел, а тут нет ни шиша! – я с досады сплюнул, и покосился на кафе.

Бомж ещё больше насторожился, посмотрел на меня через прищуренные веки, затем сморщился, смачно сплюнул, почесал немытую бороду и заговорил.

– Я тебе так скажу, кухня у них, полный отстой! Но жрать можно, но не за такие бешеные бабки. – Он встал, кряхтя, поднял свой кулёк, набитый всякой всячиной, больше не глядя на меня, сказал, – добр человек, извини, пожалуйста, мне нужно пойти заняться шопингом. Кх! А то, останусь голодным.

Я его не стал больше задерживать, лишь усмехнулся, представив себе, как, этот старикан отправляется на свой «шопинг».