Найденыш

Они знали о попытке барона Коломенцева расшифровать ауру, знали о ходе следствия и поняли, что оно зашло в тупик. Поэтому так и ведут себя вальяжно. Так что же такого необычного в убитой женщине? Если пойти с самого начала, сразу бросается в глаза поведение представителей Тайного двора. Их убедительные показания, что на месте гибели аристократки не было никаких вещей, идентифицирующих личность. А если были? Например, медальон или опознавательный знак рода? А он обязательно должен быть у каждого, кто состоит в клане! Значит, врали? И в их руках находятся вещественные доказательства, которые не были предъявлены следствию! Допустим, что так и есть… Жаль, что некоторые методы воздействия не применимы к людям, состоящим в военизированной структуре Тайных дворов.

А хотелось бы как следует потрясти причастных к происшествию, да за воротник, с оттягом.

Астапов допил едва теплый кофе, поморщился и с тоской посмотрел на нетронутые булочки. Подумал, и засунул визитку в портмоне.

Затем направился к прилавку, улыбнулся девушке и попросил положить сдобу в пакет, чтобы забрать с собой. Потом попрощался и вышел на промозглый ветер. Поежившись, зашагал к своему дому.

Если был медальон или кулон, мог быть и ребенок. Живой, здоровый. Ладно, с этим мы уже разобрались. Он есть. Даже этот Сергей так уверен. Законный представитель и наследник неизвестного рода, подвергшийся преследованию. Версия Астапова хорошо ложилась в свете последних событий на разговор с Сергеем.

Женщина – жертва преследования. Получается, война кланов?

Домой он не пошел. Неожиданно для себя развернулся и вернулся на Офицерскую. Оперативный дежурный с погонами лейтенанта с немым удивлением взглянул на Астапова и по его просьбе отдал ключи от кабинета.

– Мне нужно поработать, – сказал Георгий. – Задержусь еще на часок.

– Понял, – кивнул дежурный. – Все равно старшие чины еще не расходились. Можете спокойно работать.

– Булочки хочешь? – Георгий положил пакет со сдобой на полированную поверхность стойки. – Бери-бери. Свежие, только остыли. Потом с чаем умнешь.

– Спасибо, господин следователь, – лейтенант по-мальчишечьи покраснел, но брать пакет не стал, пока начальство не показало спину.

Поднявшись этажом выше, Астапов лихорадочно открыл кабинет, ввалился в него, сдергивая плащ. Даже вешать не стал, бросил на спинку кресла.