Прекрасный белый снег

Довольно скоро дверь открылась с тихим шорохом, и под присмотром санитара-идиотины вошло какое-то неведомое чудище: халат кристальной белизны, с тупой улыбочкой, такой же бодрый нарочито, как Геннадьевич, очки тяжёлыми, казалось и не линзами – аквалангическими, круглыми моноклями, и тоже с пегой бородой, как у Геннадича, произраставшей, – он подумал в изумлении, – в буквальном смысле из ушей. «А это кто ещё? Ну Лев Толстой какой-то, в белом одеянии, – он изумился про себя, – а где Геннадьевич? Куда он делся-то сегодня? Что за новости?.

.»

Толстой в халате медицинского работника, слегка жонглируя загадочными фразами, прошёлся скоренько по кругу между койками, всем уделил минуты по две, и не более, и завершил обход у Вениной каталочки.

– Ну как здоровье? – пробасил он низким голосом куда-то вглубь своих могучих, пегих зарослей. – Как самочувствие, как наше настроение?

– Уже получше, – он ответил ему радостно, – уже в порядке, – но однако же задумался: «Может не стоит так бодриться с этим умником? Ещё решит, что нарываюсь раньше времени.

Что там у этого придурка на уме ещё…», – и, ухмыльнувшись, тем не менее не выдержал: – куда уж лучше, здоровее просто некуда!

– Да я уж вижу! – тот поправил свою оптику и с видом дауна уставился на Веничку. – Сергей Геннадьевич с утра уже докладывал. У вас, голубчик мой, сказал бы я, действительно, вполне приличная, успешная динамика. Такими темпами, глядишь, ещё полечимся, а через месяц и выписке подумаем…

«И кто у нас тут идиот? – подумал Веничка, – вот это номер! Это что ещё за фокусы?! Опять динамика у них.

Они чего уже? У них чего тут, день сурка? И этот с месяцем… Что вообще это за чёрт? Откуда взялся-то?»

– Да вы постойте, как же так? – уже растерянно, не понимая ничего, промямлил тихо он. – Сергей Геннадьевич вчера пообещал же ведь. Ну говорил же, что динамика хорошая, так может даже и сегодня, мы подумаем…

Закончить Веня не успел…

– Сергей Геннадича, – на полуслове оборвав его мычание, ответил тот ему с ухмылкой параноида, – сегодня, милый мой, не будет, к сожалению… Так что извольте-ка пока, я вам советую, любить и жаловать меня! Не возражаете? А уж как он на отделении появится, пусть и решает.

Он у вас завотделением, главврач опять же, это вотчина, голубчик мой, Сергей Геннадьевича, знаете наверное, а я всего лишь замещаю, только временно.