До потери пульса

Она бросила карандаш обратно на тумбу. Коридор дышал на неё деревом вперемежку с мамиными духами и нафталином. Почему-то в приглушённом свете он выглядел неестественно длинным. Как будто там впереди было ещё тысячи две комнат. И все с одинаковыми дверьми, а за ними нескончаемые вереницы родственников, друзей семьи и других осуждающих поступок Одуванчика личностей. Конечно, за такое по головке никто не погладит, но неужели обязательно смотреть вот так? Как будто электричка идёт в никуда, кормить там не будут, а вот заняться пытками или избить готовы за милую душу.

Электричка – позорный столб для молодёжи 21-го века, куда набиваются лишь бездари и отпетое хулиганьё с отщепенцами под мышкой. Так бы сказала тётя Валя. Или дядя Рома. Или ещё какой-нибудь дяде-тёть. Едва бы они заметили вдали ту самую электричку, на которую так спешила Одуванчик.

Но она не видела ничего такого. Просто зелёный поезд с зелёными вагонами и оранжевыми ребристыми скамейками. Мороженое из толстенного полипропиленового мешка, сигареты в окнах, громкие разговоры, иногда ругань, иногда песни.

И всё.

Одуванчик снова посмотрела в сторону комнаты родителей. Лёгкая грусть кольнула булавкой в подреберье. Всё-таки их дверь не выглядела настолько непривлекательной, как остальные. Не хотелось уходить вот так. Она не знала, что ждало их с Гошей впереди. Не знала, когда они вернутся, и вернутся ли. Но отступать было поздно, да и некуда.

Когда Гоша переступил порог своей квартиры, на него обрушилась лавина из бессмысленных восклицаний вперемежку с вопросами о том, как он себя чувствует, почему так рано, голодный ли.

Только стянув с ног кеды, молчаливо постояв с минуту, он смог вставить несколько слов:

– Мам, я забыл кое-что. Сейчас буду обратно в школу возвращаться.

У Гоши спёрло дыхание, когда он закончил предложение. Он никогда не врал матери. И сейчас ему казалось, что он совершает преступление. Именно поэтому он решил больше не говорить ни слова. Он прошёл к себе в комнату.

– Может, покушаешь? – не унималась мать, порываясь пойти на кухню.

Гоша молчал.

– А чего ты забыл-то вдруг? Никогда не возвращался из школы посреди дня… Сынок, а ты не прогуливаешь?

Гоша копался в своём ящике с бельём, долго думал, что ещё взять с собой. Прошерстил всю комнату. Наконец, в дверном проёме показалась его мать, она осторожно толкнула дверь.

– Гоша, ты чего не отвечаешь?

Увидев рюкзак, набитый до отказа, мама перепугалась не на шутку.