Записки сахалинского таёжника. Фирсово – Чехов. Книга вторая

Косолапый и в темноте не ошибётся, с меня то навара мало, на долго не хватит!

– Тимоха, у тебя шутки, на ночь, глядя не хорошие. Костёр жечь не даёшь, шутишь довольно чёрно.

– Кто тебе не даёт костёр жечь? Пожалуйста, хоть всю ночь кочегарь, но завтра не отставать, долго ждать не буду.

– Изверг ты, одним словом.

– Андрюха, походы на огороды тебя испортили. На ночь, глядя, так не шутят, а когда так шутят, на утро глядя?

– А ты Тимоха что, вообще медведей бояться перестал? Ты спокойный, как будто сидишь в лесу за горбольницей и водку пьёшь.

– Я? Кого боятся, когда нет не кого? А вот когда придёт косолапый, ты с ним и поговоришь на эту тему, меня уже здесь не будит. Я буду летящей походкой подходить к Фирсово. Боятся, дрожать от нереальной опасности это заячья трусость. Ты ведь на машине едешь, не боишься? На машине, попав в аварию сыграть в ящик, шансов в тысячу раз больше.

– Сравнил. Но всё равно осторожность, принятия мер безопасности, не когда не вредило. С огнём то не надо играть.

– Вот и я про тоже. А ты дрова к огню подтаскиваешь, видно собрался с огнём играть, смотри, доиграешься. Огонь это не медведь, его все боятся!

– Нет, с тобой на эту тему лучше не говорить. В том году ты был не такой бесшабашный. А без костра спал бы здесь?

– Так мы и будем без костра спать. У нас матрасы, спальники, палатка, а иначе завтра можно обратно идти в Фирсово. Я Андрюха за этот год всего на всего ближе стал к лесу, стараюсь не слушать страшилок про косолапых.

– Да ты и раньше был с лесом на ты.

– На ночь наложишь? – Тимоха рассмеялся. – Тогда спи на улице у костра. Не люблю, когда в палатки дурно пахнет.

– Я про костёр говорю.

– А зачем на костёр? Ты что, Андрюха ухи пережрал? Иди вон на камушки наложи, заминируй подступы, чтоб косолапый поскользнулся.

– Смеёшься, завтра плакать будишь.

– Это, с какого перепуга я плакать буду? Ты что это задумал?

– Не чего я не задумал, примета такая есть.

– Много примет знаю, тупей вот этой приметы не слышал. И вот эта галиматья в нашей речи мелькает чаще других примет. Да и не примета это, а тупая, дебильная поговорка. Смех это привилегия богов и людей, понял.

– Знаю, но в данное время мне смеяться не хочется, – напарник наложил в костёр крупного наносника.

– Рогачки убери, а то завтра утром придётся рубить новые.