Лепесток

Он сидел на пирсе и, разложив на коленях книгу, читал, изредка отвлекаясь на плеск играющихся на мелководье рыбешек или заливистый хохот ребят на спортивной площадке. Иногда он все же нервно поглядывал на расположенную невдалеке лавочку, на которой сидел гость с неизменной стопкой бумаг, и как ему казалось, исподволь наблюдавший за ним.

Послышался легкий шорох, и на плечо Мэттью легла чья-то рука. В мгновение ока все внутри него раскалилось до красна: он так не любил, когда кто-то прерывает его одиночество.

Так же быстро, как всё воспылало, всё потухло. Он узнал это легкое прикосновение. Тепло этой руки, пройдя сквозь плечо, обволокло сердце. Только ей он мог простить вторжение в его одиночество.

– Привет, Кэтрин, – мягко проговорил он.

– Как ты узнал, что это я, – удивленно спросила она и, сев рядом, свесила ноги к самой поверхности воды.

– Не знаю, просто почувствовал, – ответил он и заглянул в её светящееся от улыбки лицо. – Почему у тебя мокрые волосы?

– Только что сдавала норматив по плаванью.

Сегодня улучшила свой результат. Проплыла за пятьдесят восемь и три десятые!

– Надо высушить твои волосы, а то простудишься, – сказал Мэттью и, взяв из её рук полотенце, укрыл им голову. Она рассмеялась, но противиться не стала. – А почему вы поплыли сегодня, ведь должны были завтра?

– Я не знаю точно, – донесся приглушенный голос из клубка полотенца, – должно быть из-за приезда этого человека. Все так быстро произошло, что я даже не успела как обычно поволноваться.

– Ты так говоришь, будто тебя лишили какой-то радости в жизни, – сказал Мэттью и, посмотрев поверх головы Кэтрин, вновь заметил твердый взгляд гостя, отчего ему стало немного не по себе.

– А то как же, – ответил Кэтрин, наконец выпутавшись из полотенца. – Это же целый процесс. Я бы даже сказала ритуал! Надо ночью перед этим как следует поворочаться, чтобы кровать больше не казалась уютной и пригодной для сна, затем покусать губы, оставить половину завтрака в тарелке и выпить меньше воды, чем необходимо.

Затем дрожать до тех пор, пока не сделав мучительно долгий вдох, не приготовишься к прыжку. А как же иначе?

– Я прекрасно понимаю тебя, но твой нервный романтизм вызывает у меня много вопросов и сомнений.

– А ты не сомневайся, – весело проговорила Кэтрин и легонько опершись на плечо Мэттью, встала. – Ну, я пошла. Погуляем сегодня вечером?

– Встретимся как обычно, в девять под деревом у столовой? – предложил Мэттью.