Воительница Ольга. Книга вторая

Старшина что – то у него спросил, а в ответ князь потянулся к нему, как бы собираясь его обнять. В ответ, Калина так оттолкнул старика, что тот упал на землю, а сам скорым шагом ретировался.

Мне стало любопытно: что произошло между ними? Но Благослав ответствовать не мог. Только мычал и горько плакал!

А на утро, мне доложили, что старик, нежданно скончался! Зело дивно мне стало: еще вчера он был крепок, а сегодня отправился за облака! Решил осмотреть тело и приказал раздеть его до исподнего. Ничего необычного не обнаружил: ни ран, ни синяков.

Никто, ничего, в эту ночь, не зрел. Тем более, что почивал он в шалаше, который я велел сложить для него, своим гридням. Князь все – таки! Тем бы все и кончилось, если бы не подул ветерок и не сдул седую прядь с уха. В левом ухе я заметил каплю свернувшейся крови.

Когда смыл водой сгусток – под ним обнаружил глубокую ранку, которая уходила вглубь головы. Убили его! Узким кинжалом проткнули мозг через ухо!

Доложил старшине и еще не дошел в речи, до обнаруженной мною ране, как Калина отрезал:

– Все там, когда – нибудь, окажемся! Ничего удивительного: старый, больной человек, да еще падение с лошади! После такого и молодой воин может окочуриться! На этом разговор закончился.

Не успел я вернуться к своим, как прибыли двое доверенных людей старшины, с указом выдать им тело старого князя. Выдал! Что было с ним далее – одному Калине известно.

По мере того, что рассказывали людям воины, обстановка накалялась.

Толпа придвинулась к помосту. В первых рядах оказались близкие, не вернувшихся с похода воинов. Они больше других, взывали о смертном наказании изменника.

Калина стоял на краю помоста и смотрел поверх толпы мутными, мертвыми очами. Казалось, что утратил связь с жизнью, связь с реальностью.

Воительница услышала, за спиной птичий клекот. То рыдала старая Княгиня. На сухой шее дергался, в такт клекоту, острый кадык. Руки она протягивала к своему бывшему пастельному дружку. В перерывах клекота, можно было услышать мольбу – бред:

– Калинушка! Как же ты так поступил? Ты же вещал, что к Роману относишься, как к родному сыну! – Лицо её посинело и она рухнула на настил.