Уроки вирта

– Умница, – хвалит меня теплый низкий голос. – Хочешь мне что-нибудь показать?

– Да, – шепчу я и тянусь за телефоном.

Он изначально был против фото, но я не могу удержаться и иногда ему что-то отправляю. Конечно, только такие, где не видно лица. Вот и сегодня к нему летит фотография моих раздвинутых бедер, перечеркнутых светлым кружевом чулок, а между ними кремовый треугольник трусиков, на котором так ярко выделяется темное влажное пятно.

– Блядь, – коротко выдыхает он через несколько секунд. – А ты быстро учишься.

– Тебе понравилось?

– Да, мне очень понравилось. Ты здесь такая красивая, такая возбужденная. Ты очень чувствительная девочка.

Еще несколько недель назад я бы только горько посмеялась над этими словами, потому что прекрасно знала, кто я. Я бревно. Я та самая девушка, которая обещает всей своей внешностью и всем своим поведением ураган в постели, а по факту это даже на легкий ветерок не тянет. Полный штиль.

Но что-то явно изменилось с тех пор, как мы стали общаться.

– Это ты меня заводишь, – честно говорю я.

– Ты сама себя заводишь, – я слышу в голосе теплую усмешку. – Я просто помогаю. Снимай трусики, они все равно мокрые, и погладь себя. И не сдерживайся – я хочу тебя слышать.

Я делаю все, как он сказал, и осторожно касаюсь влажной кожи, покрасневшей от прилива крови и от того очень чувствительной. Это приятно, и я тихо стону. Пальцы кружат по нежным складкам, ласкают клитор, и я закрываю глаза, чтобы ничего не отвлекало от медленно подступающего удовольствия.

– Не закрывай глаза, смотри на себя.

– Черт, откуда ты знаешь, – возмущаюсь я, и снова слышу его тихий смех. Как же мне он нравится – такой искренний, мягкий, чуть хрипловатый.

– Я все знаю, – весело говорит он, и я тоже улыбаюсь. Нет, он не старше меня. Во всяком случае ненамного, а ведь вначале, пока я не слышала его голос, ужасно боялась, что общаюсь с каким-то старым извращенцем. Как-то не хочется в девятнадцать лет заниматься виртом с тем, кому хорошо за пятьдесят.

– Мне неловко смотреть на себя в такие моменты, – признаюсь ему легко.

– Почему?

– Ну это некрасиво.

– Дина, – он говорит это так укоризненно, что мне становится стыдно за свои слова. – Я уверен, что это безумно красиво. И ты красивая. Везде, в любом своем состоянии. Смотри на себя. Смотри так, как смотрел бы я. И возьми ту разогревающую смазку.

Ох черт…

Это, конечно, не наказание, но что-то очень близкое к нему.