Ты мой худший вариант

Я зажмуриваюсь, потому что не могу больше видеть этот полный холодного интереса взгляд, и еле слышно шепчу:

– Здесь?

– Что здесь? – хмыкает он.

Судя по голосу, его реально забавляет вся эта ситуация.

– Вы хотите… чтобы я прямо здесь… рассказала?

Хрипловатый смех заставляет меня открыть глаза.

– А что? – ухмыляется он.

Я замираю, потому что слышу в коридоре голоса. Густой голос Вадима Семеновича узнаю сразу, ему вторит высокий неприятный смех Магды Валерьевны. А еще там голос…моей мамы.

Ужас пробегает по позвоночнику ледяными мурашками.

Чертов Громов, нашел, где до меня докопаться! В коридоре! Во время большой перемены! Они же сейчас все услышат!

– Что молчишь? Стесняешься, кукла? – продолжает он, совершенно игнорируя голоса за спиной. – А когда к старому мудаку в кабинет лезла, не стесня…

– Заткнись! – отчаянно выкрикиваю я и вдруг делаю то, чего от себя в жизни не ожидала бы: молниеносно запечатываю рот Громова своей ладошкой.

И да, это, конечно же, не может не привлечь внимание преподавателей, даже если до этого они меня не видели: широкая спина Громова надежно загораживала им обзор.

Но теперь мы под прицелом преподавательских взглядов.

– Что тут происходит, молодые люди? – недовольно спрашивает Вадим Семенович. – Я…

– Лия! – тут же перебивает его мама, и ее голос звучит очень строго. По-учительски. – Что ты тут делаешь?

Громов стоит, даже не пытаясь убрать мою ладонь со своего рта, и всем своим видом демонстрирует абсолютную безмятежность. В зеленых глазах пляшут веселые искры.

– Простите, – я молниеносно отдергиваю руку от его лица, как будто от горячего чайника. – Просто он… он… говорил плохие слова! Да!

Громов тут же непочтительно фыркает. Кажется, его реально это забавляет.

– Плохие слова? – недоуменно переспрашивает мама.

– Да! Такое нельзя говорить в колледже, и я решила…

Я не договариваю, краснею и умолкаю, потому что звучит это все как полный бред, конечно.

– Истомина, но даже если так, – пафосно вступает в разговор Магда Валерьевна.

У моей мамы вспыхивает лицо, а на лице Магды появляется мерзкая улыбочка. Она явно не случайно сделала этот выпад. Старая стерва!

– Простите, – бормочу я. – Я все поняла и больше так не буду.

– А вы Громов? – нравоучительно обращается к нему Вадим Семенович.